Нефритовый Глаз
Шрифт:
– Местная или приезжая?
– Если у нее и был акцент, я не заметила.
Мэй перевела дух. Она услышала все, что хотела.
– Спасибо, вы мне очень помогли! – В ее голосе звучала искренняя благодарность. – О нашей беседе не следует знать посторонним, понимаете?
– Будь спок! Наш долг помогать товарищам из бюро.
Мэй и приемщица встали и пожали друг другу руки, подрагивающие от возбуждения.
Девушка вышла, и господин Тан вернулся. В его руке, как лишний палец, торчала неизменная сигарета. Железнодорожник окинул Мэй изучающим взглядом.
– Благодарю вас, господин Тан.
Глава 17
По закону прибывающие в Пекин на срок более трех дней должны зарегистрироваться в полиции. Однако большинство приезжих не выполняли это правило, а такие, как Чжан Хун, сознательно его нарушали. Так что вряд ли Мэй удалось бы найти по полицейскому учету место его проживания в столице, даже имея номер удостоверения личности.
Однако обнадеживало то, что с ним была пекинская девушка. А поскольку их знакомство произошло прежде, чем Чжан Хун сбыл свой товар, значит, он повстречал ее скорее всего в каком-нибудь ресторане или гостинице, где та работает официанткой или горничной. Наверняка похвастался, что вот-вот разбогатеет, и многого наобещал, рассчитывая завоевать ее расположение.
Через пару кварталов от Западного вокзала Мэй очутилась в безлюдном, неосвещенном районе и боязливо оглянулась. В отличие от частных домов с двориками на улочках старого города здесь высились железобетонные строения, возведенные в пятидесятых и шестидесятых годах прошлого века в ходе реализации правительственных пятилетних планов. Теперь щербатые от старости стены дожидались, когда их снесут, чтобы построить на освободившемся месте архитектурные сооружения, соответствующие новому мировоззрению.
Ночь веяла холодом и опасностью. Из-за сваленной в кучу старой поломанной мебели доносились то ли шорохи, то ли чей-то шепот. Во мраке мелькали тени. Над входом в небольшую двухэтажную гостиницу горела желтая лампочка, освещая часть серой, оштукатуренной стены и табличку с надписью «Свободных номеров нет».
Здание гостиницы оказалось пристройкой к какому-то темному сооружению, и его первоначальное предназначение осталось для Мэй загадкой. Внешний вид свидетельствовал, что строили явно в спешке, из второсортных материалов, оказавшихся под рукой. В одном из окон на втором этаже колыхалось бледное сияние.
За регистрационной стойкой сидела старуха и довязывала рукав маленького джемпера. Время от времени она опускала свое изделие на колени и, придерживая спицы, измеряла длину рукава кончиками раздвинутых пальцев.
– Это для вайсуня – сына вашей дочери? – поинтересовалась Мэй. Детская одежда и доброе старушечье лицо напомнили ей о матери.
– Нет, для суньцзы – сына моего сына! – ответила та мягким южным говорком, журчащим, как чистый ручей на зеленом лугу. Ее глаза засветились гордостью.
– Он совсем маленький? Сколько ему?
– О нет! Он еще не родился! – Старушка ласково погладила свитер, словно то был сам будущий внук. – Но если уродится в отца, то мальчик будет большой!
– А почему вы так уверены, что родится мальчик?
– Мальчик, мальчик! У невестки живот очень большой и вперед торчит –
– Желаю вам здорового внучка, бабушка! – сказала Мэй, искренне радуясь встрече со счастливым человеком.
– Спасибо! А что ты хотела, деточка? – улыбнулась старушка.
– Не подскажете, где здесь можно перекусить?
– Через два квартала есть кафешки, что работают допоздна. Правда, не в каждую желательно заходить, понимаешь, о чем я? Советую поужинать в ресторанчике моей невестки, называется «Лай чунь»!
Старушка положила вязанье в корзинку и поднялась со стула. Она оказалась маленького роста и двигалась очень быстро – сразу видно, привыкла трудиться и благодаря этому сохранила свою жизненную силу.
– Мой сын тоже работает в ресторане, помогает жене. Его зовут Лао Да. Вы не могли бы заодно передать ему, что я уже устала? Пусть он придет и закроет гостиницу на ночь.
– Ваш сын владеет этой гостиницей?
– Силы небесные, нет, конечно! Гостиница нам не по карману. Она принадлежит его дяде, моему двоюродному брату. Лао Да здесь только на подхвате, вроде управляющего. Но договоренность с братом для нас очень выгодная. Он предоставил нам бесплатно гостиничный номер, и мы смогли обосноваться в Пекине. Зато «Лай чунь» находится в собственности сына и невестки. Ресторанчик небольшой, но доходный. Невестка очень хорошо готовит, ее даже называют Королевой вонтона! Она раньше сыну в гостинице помогала, занималась уборкой, а теперь вот заправляет рестораном. Молодец у меня невестка, умелая на все руки! Когда в гостинице затишье, сын идет работать в ресторан. Они хотят поскорее выплатить долг по ссуде, а потом и гостиницу у дяди выкупить.
Старушка остановилась под единственной лампочкой над входом и объяснила, как пройти к ресторанчику сына и его жены. Мэй поблагодарила ее и опять окунулась во мрак ночи.
Как и обещала старушка, через несколько минут Мэй дошла до грязного проулка и словно очутилась в другом мире. Здесь разило смешанным зловонием мочи и кухни. С правой стороны сплошной черной стеной тянулись задки маленьких халуп с просмоленными крышами. Снизу их подпирали кучи грязи, мусора, осколков кирпичей, ржавых обломков велосипедов и воков – котелков для приготовления китайской еды. Такие же халупы, только фасадом в проулок, стояли по левую сторону. Это и были те самые ночные кафе, где ели, пили и развлекались большинство гостиничных постояльцев. В них ярко горело электричество, гомонили посетители.
Мэй ступала по желтым полосам света, падающим из окон на землю, а по противоположной стене двигалась ее длинная изогнутая тень. Стекла запотели, и ей было плохо видно, что происходит внутри.
Неожиданно открылась дверь, какой-то парень вынес таз с помоями и выплеснул их тут же перед входом. Он уставился на Мэй, и ей стало не по себе.
«Лай чунь» находился почти в самом конце проулка. Ресторанчик был маленький, но не тесный, уставленный белыми пластмассовыми столами и стульями. С десяток посетителей шумно поедали суп из больших мисок. Проворный молодой человек курсировал между столами и кухней, отделенной от зала цветастой занавеской. Его лицо светилось такой же радостью, что и у старушки в гостинице.