Недолюбленность
Шрифт:
– Ну, мы не самые плохие люди для этих целей.
Вернувшись домой, я нырнула в набранную выстраданным сожителем ванну. Он долго ворчал о том, что у меня слишком слабое здоровье, чтобы шляться по такой погоде… Какая ложь! Идеальный вариант: если бы я вообще слегла и даже ползком от него не ускользнула. Мне казалось, он из тех, кто рад подставить жилетку, когда ты в беде, но кривит губы, будь ты счастлив не благодаря его посильному участию. Ладно, мое личное отношение может искажать факты, надеюсь, он простит меня.
Но это все казалось такой мелочью. Я думала только о том, как органично и легко ощущаю себя
На следующий день я увидела сообщение:
«Ты знаешь, вчера хотел поближе с тобой познакомиться, но, к своему сожалению, обнаружил, что ты уже вела какую-то развернутую беседу с Александром. Не хотел вмешиваться, а потом ушел в свои мысли. Но утром понял: нет, не хочу отпускать, мне действительно интересно пообщаться с тобой. А главное, у меня сложилось впечатление, что это чувство может быть взаимным…»
Мы договорились, что лучше встретиться лично, не размениваясь на переписки.
«Слушай, у тебя волосы все еще пахнут костром?»
Глава 3. Гефсиманский сад
О предстоящей встрече я думала до безобразного много. Я даже постесняюсь спросить у себя: думала ли я вообще о чем-то кроме? Да, операция «предварительная паника» не могла провалиться, только не у такого искусного исполнителя. Меня атаковали вопросы: «Что мне следует ожидать? Какие мотивы преследовать? Точно ли он мой соулмейт? Если нет, стоит ли вообще выходить из дома?»
Ох, для заржавевшего социофоба каждое новое знакомство – стресс. Я иду на него нехотя, с треском и болью. Нещадно все обесцениваю или напротив, возлагаю слишком много надежд, а потом хлебаю горечи, стоит им рухнуть, подобно карточному домику, от легкого сквозняка. А еще я люблю преждевременные выводы, и это настоящий ад для психики.
А человек, с которым эта встреча предстояла, вообще казался кем-то оторванным от моей устоявшейся реальности. Как пестрая журнальная вырезка, вклеенная в серые улицы миллионника. В обществе принято называть подобные ощущения бабочками в животе, но я уже заюзала этот образ в прошлой главе, поэтому сейчас предпочту упомянуть бурления клопов, которые снуют под кожей. Животная паника, мандраж. Будто рядом с каждым кусочком сыра непременно разместилась мышеловка…
Мы договорились встретиться в тихом баре на центральной улице. Неловкое и быстрое приветствие. Столик у окна. Кислый сидр. Желтые стены и ненавязчивый фанк. Нервные взгляды, потные ладони, учащенное дыхание… Полный набор «первого свидания». Правда, у меня все еще есть парень, да. Незадача.
– Вот блин, а я волнуюсь… – Давид стиснул зубы.
А потом уронил руку на стол так, что она буквально коснулась моей… и сразу отдернул.
Я смутилась и опустила глаза, боясь шелохнуться.
Расслабь собеседника, показав, что переживаешь сильнее, чем он. Может, я чертов невротик, который просто не в состоянии поверить, что тот, кто ему действительно интересен, может тоже смущаться?
Я вот терялась. И в свои двадцать два терялась, как мелкая школьница перед самым популярным старшеклассником.
Давид был чертовски хорош. Облегающая черная водолазка,
Минуя первые притирки, мы с Давидом расслабились и с головой ушли в теплейшую из бесед, которые со мной когда-либо случались. О музыке, нашем месте в ней, жизненных принципах, планах, целях. Уже через полчаса мне казалось, что мы знакомы чуть дольше, чем вечность…
Может, мы цедили медовуху в тавернах города, чье название не вспомнит даже самый искушенный историк? Может, сталкивались на балах Викторианской Англии, где он, в сюртуке и с тростью, целовал мою руку, предлагая сбежать в розовый сад для приватной беседы? А может, дело было не в Англии, сад вовсе не розовый, а поцелуй… Радуйся, Равви!
Похоже на правду.
Мне хотелось прошептать через полоумную улыбку не закономерное: «Как же я рада нашему знакомству». Нет. «Я так скучала» подходит больше. Какое-то утомительное, фоновое ощущение нехватки, поиска чего-то абстрактно-ценного в неизвестности… отпало. Нашла! Мне бы следовало заменить накатившую эйфорию настороженностью, но я не верила в кармические отношения. Сейчас думаю – зря. Вот это вот медовое чувство в духе «он мой соулмэ-э-эйт» может говорить о том, что ты мог смачно обосраться, а это чудо перед самым носом – всадник апокалипсиса, решивший, что пришло время реванша: твоя голова не слишком красиво сидит на плечах.
Но нет, я уже решила, напомню, в первые пару часов ПЕРВОЙ встречи тет-а-тет, что это судьба-матушка сплела нас ниточками, мы пришли в этот мир с одной высшей целью – обрести друг друга. Вы понимаете, откуда все мои проблемы? Я романтик! С истероидным радикалом…
Однако подорвал остатки здравого смысла в моей уже не первую минуту кипящей голове следующий эпизод: я поделилась, что учусь в школе мюзикла, и пределом моих вокальных мечтаний является исполнить однажды Гефсиманский сад из рок-оперы «Иисус Христос – суперзвезда». Так уж вышло, что никто из ближайшего окружения знать не знает ни о песне, ни о мюзикле.
Давид самодовольно ухмыльнулся и начал аккуратно напевать:
– I only want to say… if there is a way… Эта?
Как мало надо, чтобы Варе потребовались санитары! Широте моей улыбки мог позавидовать и Джокер, и Гуинплен. Я запихнула в карман телефон, извинилась и, слегка пошатываясь, убежала в туалет. Нет, не мастурбировать, как пошутила моя приятельница, когда я делилась с ней этим забавным эпизодом, просто побыть наедине с собой и заземлиться, пока не натворила глупостей в духе: «ДАВАЙ РОДИМ ПЯТЕРЫХ».