Недоброе утро
Шрифт:
Собрались мы быстро — лететь-то недолго, пару часов всего. А там мы уже рассчитывали на теплый прием — связь была налажена. Автоматы, разгрузки, ранцы со всякой мелочью и сухпайком — мало ли что? Джоуи, правда, всё это проигнорировал, напялил свою безразмерную кофту с капюшоном, распихал по карманам штанов курево и какие-то странные вещицы непонятного назначения, сунул в петлю на поясе мачете — и все, потопал вразвалочку к вертолету.
Я попрощался с семьей, получив от Тимура тычок под дых и ПМ в наплечной кобуре. Мол, пригодится. Я и не спорил.
Уже
— Давай уже, Ромео! — вертолетчик Вася покрутил пальцем над головой, и я, ухватившись за протянутую Лехину руку, влез в железное чрево вертолета, и под давящий на уши шум лопастей устроился внутри. Было до усрачки страшно. Я никогда не летал, поэтому, наверное, видок у меня был тот еще.
Леха со своим парашютным опытом на херу вертел высоту, улыбался, сходил в кабину к пилотам, потрепался с ними… Увидев мою бледную рожу, он похлопал меня по плечу, ухмыльнулся и по-Гагарински крикнул:
— Поехали!
И я с ужасом почувствовал, как при помощи неведомой гребаной магии многотонная металлическая дура поднимается в воздух.
Мы летели над вьющейся внизу лентой Днепра, и я с опаской поглядывал в иллюминаторы — было реально стремно. В стороне от нашего маршрута над землей стлался темный густой дым — результаты «точечных ударов» по областному центру. Дым застилал небо, и города почти не было видно. Черт его знает, что для военных значит словосочетание «точечные удары»?
Это зрелище произвело впечатление не на одного меня: спутники как-то сникли, посерьезнели. Я отлип от иллюминатора и уселся на свое место, а солдаты еще долго смотрели на город, пока он не скрылся из виду. Только Джоуи даже не стал утруждать себя, поднимаясь к иллюминатору, он достал папиросную бумагу и сосредоточенно насыпал на нее что-то не очень похожее на табак.
Вертолет равномерно гудел, приближая нас к Дубровскому, осталось еще часа полтора полета, и мы немного даже заскучали.
Леха подсел ко мне и сказал:
— Как только прибудем — сразу в баньку! У меня охренительная банька, чувак! А потом уже всё остальное, переговоры и прочая муть… Прикинь — домашнее вино, шашлычок…
Идиллические Лехины мечты были прерваны громким голосом вертолетчика Васи:
— Ни хрена-а себе! Это что за махновщина?
— Какая еще… — капитан Каретников кинулся к иллюминатору и даже присвистнул. — Ни хрена себе!
Тут даже Джоуи не удержался, мы все кинулись смотреть на то, что произвело такое впечатление на уравновешенных в общем-то людей.
Я прислонился лбом к холодному стеклу иллюминатора и выпучил глаза: по широкой автостраде, растянувшись на обе проезжие части и все восемь полос катилась огромная автоколонна дикого вида. Тут были и грузовики: «камазы», «кразы», «мазы», и легковые автомобили всех мастей, от дорогущих «бентли» и «шевроле» до простецких «жигулей» и «уазиков». Сложно было разглядеть, что за люди
— Я снижаюсь! Держитесь! Нужно глянуть, может это беженцы! — крикнул Вася и винтокрылая машина пошла вниз.
Вертолет пошел по широкой дуге над колонной, а мы ничего не могли рассмотреть — не до того было, держались за все, что можно. Наконец Джоуи, засунув за ухо доделанную самокрутку, поднялся, прищурившись глянул наружу и проговорил:
— Гыыы…. Какие-то злые беженцы… Или это не беженцы?
И тут по нам ударил пулемет.
Я не осознал, когда именно запахло дымом и стали отваливаться куски обшивки… Мы стремительно снижались, вертолет вращался вокруг своей оси, Вася за штурвалом матерился, остальные держались за что могли. В иллюминаторе мелькнули кроны деревьев, вертолет обо что-то здорово приложило, и неведомая сила вынесла меня из железного брюха винтокрылой машины и жестко приземлила на что-то твердое и шершавое.
Кажется, я потерял сознание, потому что толком не понял, куда делся вертолет, где я нахожусь и как я, мать его, оказался вне вертолета?
После того, как чернота перед глазами прошла, я осмотрелся и понял, что попал весьма конкретно. Или наоборот — Бог спас меня и на этот раз таким экзотическим способом.
Короче говоря, я болтался между небом и землей, на ветках нехреновой высоты дерева. Судя по листьям, это был дуб. Меня, видимо, приложило о ствол и я пролетел пару метров вниз, шмякнувшись на развилку между ветками, которые спружинили, здорово мне наподдав, но при этом не допустив падения на землю. Слава Богу, что я не дергался, пока был в отключке!
Короче говоря, я осторожненько занял более удобную позицию, усевшись на толстую ветку и одной рукой держась за веточку потоньше — и огляделся. Вертолета видно не было, и это утешало, потому как если бы он врезался в землю тут же, неподалеку — вряд ли кто-то бы выжил, а так у них был шанс затормозить, или как это у вертолетов называется?
Потом я провел короткую инвентаризацию и слегка успокоился: безоружным я не был. ПМ в наплечной кобуре, нож в ножнах на поясе — эти штуки были хорошо закреплены и не отвалились. Автомата не было, рюкзака и разгрузки — тоже. Ясное дело, они ведь лежали на полу в вертолете! Зато была зажигалка и жвачка. И больше ни хрена не было.
Я тут же вспомнил кучу компьютерных игр, где главный герой начинает с ножом и пистолетом и невесело ухмыльнулся: у компьютерного персонажа не болят ребра, не заливает лицо кровь из рассеченной брови, ему не хочется жрать, и всегда можно загрузиться с последнего чекпойнта.
А мне нужно было слезть с дерева, найти вертолет, не дать себя сожрать и не дать себя пристрелить. Начал я с того, что, перебирая бедрами и руками, перебрался поближе к стволу и выдохнул.
Я скосил глаза вниз и выматерился про себя: внизу, воздевая ко мне руки и мерзко сипя, топтались на месте два мертвеца.