Неделимый
Шрифт:
— Я здесь. В чем проблема? – Сьюзен уперлась своими руками в бедра, и ждала язвительное замечание, которое, как она знала, неотвратимо надвигалось.
Скверная женщина — чьи груди как будто намеренно были готовы выскочить из ее униформы — ухмыльнулась.
— Ходят слухи, что твой новый дружок преступник пытался покончить с собой и вчера провел некоторое время в больнице. Что случилось? У него были угрызения совести из-за парня, которого он застрелил, или ты запуталась в своих трусиках, потому что он кончил прежде, чем ты смогла слезть?
Сьюзен подняла голову вверх, не желая больше терпеть
— Что ж, Джина, я вижу, ты получила информацию от доктора Бернарда. Он единственный, кто мог придумать что-то подобное, а ты сосала его член последние три или четыре месяца.
Джина заметно напряглась, и несколько других медиков начали приближаться, чувствуя, что что-то назревает. Эрик положил руку Сьюзен на плечо, но она мягко отмахнулась, глядя на него с уверенностью в том, что справится.
Джина насмешливо рассмеялась.
— Так ты не собираешься сегодня прятаться за своим латиноамериканцем?
Эмоции захлестнули Сьюзен. Оскорбления в ее адрес — это одно, но никто не говорил об Эрике в таком тоне. Джина только что подписала свой собственный приговор, остальная часть команды также плохо восприняла ее слова.
— Я сама могу позаботиться о своих делах, Джина. И мне не нужно делать сексуальные одолжения, чтобы получить то, что я хочу. — Она угрожающе шагнула вперед. — Знаешь, Джина, я устала от твоих попыток выставить меня на посмешище. Может, тебе стоит подумать о том, чтобы свалить отсюда. В конце концов, я сейчас не в лучшем настроении. Мой парень был ложно обвинен в уголовном преступлении, мой отец в настоящее время лежит в больнице, стучась в дверь смерти, и я немного перегружена учебой, так как стремлюсь к чему-то большему, чем прославленный фельдшер, который помогает быстрее умереть, чем заботится о пациентах. Я могу просто расстроиться, и будет жаль испортить это милое личико или грудь за десять тысяч долларов.
Ропот и смех вокруг заставили Джину покраснеть от унижения, и Сьюзен не могла не почувствовать гордость. Этого будет достаточно, чтобы разнести слух. Никто больше не будет запугивать ее, и, возможно, она, наконец-то, получит немного уважения.
— Иди, пососи отбросы, — презрительно сказала Джина, поворачиваясь на каблуках и выходя из гаража.
Сьюзен нахмурила брови и смущенно улыбнулась Эрику.
— Что это значит?
Он пожал плечами, смеясь так сильно, что ему пришлось держаться за бока.
— Понятия не имею, но что бы на тебя ни нашло, мне это нравится. — Он похлопал ее по плечу. — В самом деле, Сьюзен, в чем дело?
Сделав глубокий вдох и пытаясь унять дрожь, Сьюзен поняла, что все это время нервничала. Теперь адреналин бурлил в ней, словно она набирала скорость.
— Я устала слушать дерьмо от людей, Эрик. Вся моя жизнь разрушена, и в ней достаточно стресса, чтобы люди думали, что я слабая, или пьяница, или использую имя отца. С меня хватит. Вот и все.
Эрик прищурился и подозрительно посмотрел на нее.
— Я думаю, у кого-то было откровение. — Он остановился рядом с ней и скрестил руки на груди. – Поделись, крошка.
Сьюзен не хотелось все пересказывать, поэтому она постаралась подвести итог как можно скорее.
— Я поговорила с Джимом, и все в порядке. Мы будем вместе и добьемся, чтобы моего отца перевели в частную
Эрик поднял брови с насмешливой усмешкой и ничего не сказал.
— Что? — спросила она, ожидая приговора, которого ожидала.
Он покачал головой.
— Ничего, просто я немного удивлен, вот и все. Несколько дней назад ты была в ярости и слишком расстроена, чтобы смотреть в лицо миру. Сегодня ты бомба, которая внезапно берет на себя обязательства. Я этого не ожидал.
— Я тоже, — сказала она, глядя в открытые двери дока. Но, с другой стороны, она никогда не ожидала найти прирученного зверя внутри бешеного байкера, которого представлял из себя Джим. От одной мысли о его великодушии ей становилось тепло и уютно, и как бы она ни старалась держаться подальше от всего, чем был Джим, она не могла держаться от него подальше. Она была безумно влюблена в него, и хотя не собиралась говорить об этом вслух, внутренне не могла этого отрицать.
— Все в порядке, Сьюзен, — сказал Эрик, понизив голос, — Я рад, что все так получилось. Ты это заслужила. И действительно, я не думаю, что он плохой парень. Джим производит впечатление человека с добрым сердцем, которому не повезло, и который принял несколько плохих решений. В целом, я думаю, что он стойкий, ответственный парень.
Сьюзен понравилось это заверение, но отнеслась она к нему скептически.
— Эрик, тебя не беспокоит, что у него проблемы с законом? Вся эта перестрелка была как встреча с бандитами, и я не хочу такого насилия в своей жизни.
Однако, Эрик покачал головой.
— С него сняли обвинения, помнишь? Кроме того, у меня есть источники, Сьюзи. Я слышал, что Джим и его команда были атакованы и вытащили оружие только в целях самообороны. Ты бы предпочла, чтобы он просидел в камере пару часов или сдался и умер?
Напарник был прав.
— Он занимается чем-то незаконным, если его пытаются убить. Я не хочу быть связанной с этим, и не хочу волноваться о его смерти каждый раз, когда мы не вместе.
— Милая, ты будешь волноваться в любом случае, и, возможно, даже больше, если просто бросишь его. Когда дело доходит до таких клубов, как его, все, что ему нужно сделать, это посмотреть на кого-то в другом клубе неправильно, и тогда он цель. Не все мотоциклетные клубы занимаются незаконным дерьмом. Почему бы тебе просто не спросить его об этом?
— Ни за что! — это не ее дело, и Сьюзен нравилась идея правдоподобного отрицания. Нервно потирая руки, она опустила взгляд и пробормотала: — Я люблю его, Эрик. — Было странно говорить слова вслух кому-то, кроме Джима, но это было как свалившийся с плеч груз. Всего несколько мгновений назад она не могла этого выразить, а теперь хотела выкрикнуть.
— Я знаю, — сказал ей Эрик. — Живи настоящим, Сьюзен. Мы оба знаем, что у тебя есть только один шанс на жизнь.
Разве она не знала? Она и так уже потратила слишком много. Обдумывая мудрые слова напарника, Сьюзен забралась обратно в автобус и продолжила выполнять свои обязанности, стараясь сосредоточиться на настоящем моменте, не беспокоясь о том, какой еще ущерб может быть нанесен ей позже.