Нечестивец
Шрифт:
— Это так, Ваше Всемогущество. Но любая стена, как бы крепка она ни была, на чем–то да стоит.
— Ты говоришь о том, чтобы разрушить фундамент.
— Да.
— Но разве на это уйдет меньше времени?
— Если мы будем действовать, как обычно, то нет. Но, надеюсь, у нас есть альтернатива. Джесри?
Волшебница, в чьих золотистых глазах отражался свет ламп, заговорила.
— Я весьма искусно владею стихийной магией и изучила почву, на которой построено Кольцо. Я знаю, где она мягче всего и где проходит подземный поток. Полагаю, если я обращусь к земле и воде, то у меня может получиться обрушить часть восточной стены. Но шансов на это
Неврон нахмурился ещё сильнее, раздраженный тем, что некто, не являющийся зулкиром, осмелился говорить с ним как с равным, но вслух произнес:
— Я могу это сделать, если буду убежден в целесообразности этого плана. Насколько я понимаю, на этом сложности не заканчиваются. Допустим, стена падет…
— Давайте просто скажем это вслух, — прервал его Гаэдинн. — Её разрушение ломает магическую фигуру, и наша работа здесь завершена. Я прав, так?
— Не так, — выплюнул Неврон. — Если мы просто повредим физическую оболочку крепости и уйдем, они смогут восстановить символ. Нам придется захватить Кольцо и провести ритуал, чтобы навсегда привести его в нерабочее состояние. Итак, вернемся к моим словам. Стена падает. Разве в этом случае солдатам не будет преграждать путь огромная груда булыжника?
— Куча отдельных камней — совсем не то же самое, что цельная стена, — возразила Джесри. — Уверена, что волшебники, состоящие в нашей армии, с легкостью расчистят дорогу.
— Возможно. А учла ли ты, что, когда мы приступим к делу, находящиеся в крепости маги непременно почувствуют это и попытаются нам помешать? Несмотря на все наше искусство в управлении стихиями, сила инерции окажется на их стороне.
Аот почесал подбородок.
— Да, здесь загвоздка. Нужно будет занять этих ублюдков чем–нибудь столь основательно, чтобы они не заметили, что происходит.
— Значит, предпринять нечто вроде яростной лобовой атаки, — произнес Барерис.
— Это я и имел в виду, — подтвердил боевой маг.
Лазорил сложил пальцы пирамидкой перед лицом и уставился в пространство между ладонями, словно там таилась некая великая мудрость.
— Наш обманный маневр должен выглядеть достаточно правдоподобно, следовательно, погибнет множество солдат. Даже если стена падет, какой от этого толк, если нам не хватит сил воспользоваться представившимся преимуществом?
— Ну, — произнес Аот, — это, по крайней мере, помешает Сзассу Тэму использовать замок в качестве гигантской мистической фигуры до тех пор, пока его слуги не заделают брешь. Но ты прав — если во время первой схватки мы понесем слишком большие потери, никакая отсрочка нас не спасет. Но я не считаю, что поражение неизбежно. Мы следили за этим местом с момента прибытия, и среди войск противника насчитывается не слишком много способных летать существ. У нас же есть наездники на грифонах, что и является нашим первым преимуществом. Большая часть их волшебников, если не все — некроманты, и, кажется, жрецов среди них вообще нет. Так что второе наше преимущество — это превосходство в магии.
— На самом деле, — произнес Кхорин, — если бы мне удалось приставить к стене пару лестниц и забросить наверх отряд своих лучших парней, эта «уловка» сама по себе могла бы привести к захвату крепости. Случались и более странные вещи.
Самас Кул покачал головой.
—
— У тебя есть другой? — Лаллара на миг замолчала, словно давая толстому преобразователю шанс высказаться. Он им не воспользовался. — Потому что у меня — нет, а действовать надо незамедлительно.
— Согласен, — произнес Лазорил.
— Как и я, — присоединился к ним Неврон. Он смерил Джесри сердитым взглядом. — Надеюсь, ты оправдаешь возложенные на тебя надежды.
Казалось, на этом вопрос был закрыт, хотя Самас недовольно надулся и замолчал. И, хоть никто не упомянул об этом вслух, Барерис понял, что, как и в бою с агларондцами, Братству Грифона предстоит взять на себя самую тяжелую часть работы. Его охватило смутное чувство вины. Как друг Аота, он должен был выразить возмущение подобной несправедливостью, но не смог. Ведь, если наемники пойдут на острие атаки, это увеличит его шансы добраться до Тсагота.
Аот верхом на Джете летел над войсками, которые не имели питомцев, давших название Братству. Ровными рядами стояли доспешные пешие солдаты и лучники, копейщики сидели верхом на беспокойно пригарцовывающих лошадях, а артиллеристы поспешно завершали подготовку требюшетов и баллист. Глядя на них, он, как и обычно в такие моменты, пожалел, что не может находиться рядом с каждым из них, чтобы присматривать за всеми одновременно.
— Не можешь так не можешь, — произнес Джет. — Будем действовать, исходя из того, что есть.
Не самые вдохновляющие слова, с которыми когда–либо уходили на смерть, но сойдет. Аот обвел взглядом серые небеса, посмотрел на Барериса и наконец опустил копье, давая сигнал к наступлению. Кивнув, бард поднес к губам рог и издал усиленный магией зов. Десятки наездников на грифонах устремились к Кольцу Ужаса.
При виде их приближения кровавые орки на стенах взревели, а их соратники из числа нежити, гниющие трупы и обнаженные скелеты, продолжали бесстрастно стоять и ждать, сжимая в руках оружие. Барерис запел песню, которая наполнила сердца некоторых свинорылых вояк страхом и замешательством. Поддавшись панике, они принялись прыгать со стен. С наконечника направленного на врагов копья Аота сорвался потрескивающий заряд молнии, которая превратила защитников замка, как живых, так и мертвых, в обугленные трупы. Гаэдинн выпустил одну из своих особых стрел, и из того места, куда она вонзилась, во все стороны поползли побеги ежевики, разрастаясь и обвиваясь вокруг слуг Сзасса Тэма, словно нити паутины. Те наездники, кто не имел возможности использовать для атаки магию, стреляли из коротких, но мощных луков. В большинстве случаев их стрелы находили свою цель.
Атакующие сосредоточили свои усилия на тех участках южной стены, с которых простреливался подход к самым большим воротам Кольца. Но для этого им пришлось подняться над замком, и в результате они оказались уязвимы для атак со всех укреплений крепости. В воздух поднялось целое облако стрел. Некроманты в черно–алых одеяниях швыряли во врагов сгустки леденящего мрака и непрерывно поливали их потоками мелких осколков тени.
Один из грифонов, пронзенный сразу полудюжиной снарядов, издал вопль и упал, увлекая за собой всадника. Отбросив лук в сторону, воин обвил покрытую перьями шею своего питомца, и они вдвоем рухнули в один из замковых двориков. Через мгновение с небес свалился ещё один грифон, и он, и его пристегнутый к седлу всадник уже были мертвы, пав жертвами насланного некромантом проклятья гниения.