Нечестивец

Байерс Ричард Ли

Внезапно меньший некроменталь потерял форму, и вода, из которой состояло его тело, обрушилась на землю, словно пиво из перевернутой кружки. Теперь Барерис мог сосредоточиться на последнем противнике.

Как и Джесри. Она запустила в него сгустком огня, превратившим значительную часть его тела в пар. Когда горячее облако обожгло ему лицо и руки, Барерис с рычанием заставил себя оставаться на месте. Наверное, следует радоваться уже тому, что волшебница целилась достаточно высоко и не подожгла его самого.

Держа меч горизонтально, он вонзил его некроменталю в живот. Резким,

отрывистым голосом Джесри произносила рифмованные строфы заклинания. Обращенный в нежить дух воды вскипел, внутри его тела забурлили пузырьки воздуха. Барерис поспешно отступил назад, чтобы не обжечься снова.

Некроменталь пошатнулся, разрывая себя на части, а затем распался, как и его сородич. Джесри издала крик.

Барерис, все ещё смотревший на дымящиеся останки некроменталя, которые впитывались в землю, сначала решил, что волшебница кричит от радости, но затем он расслышал в её голове панические ноты и обернулся.

Джесри кружилась в середине темного гудящего облака. На первый взгляд оно ничем не отличалось от полчищ комаров, которые терзали всех живых воинов во время путешествия по болотам, но Барерис понял, что эти небольшие существа на самом деле являлись ещё одним порождением некромантии и были способны нанести ей значительный ущерб.

Меч здесь был бесполезен. Также бард не мог сокрушить их силой своего голоса, не рискуя задеть попавшую в середину облака волшебницу. Джесри упала на одно колено, и, выкашляв наконец остатки воды из легких и горла, Барерис запел и бросился к ней.

Он окружил себя заклинанием, предназначенным для отпугивания насекомых, но за эти годы он на своем опыте узнал, что никогда нельзя было сказать точно, сработает ли эта магия на тварях, созданных некромантами из жуков и подобных им существ. На этот раз им повезло. С яростным гудением комары отлетели от него и Джесри, и бард издал громогласный вопль, уничтоживший стаю и разнесший в щепки кору и засохшие ветки на росших позади неё дубах.

Он опустился возле волшебницы на колени. Джесри казалась ошеломленной, но пребывала в сознании. По всему её телу виднелись кровоподтеки и отметины от укусов насекомых–нежити. Взяв её за руку, он запел исцеляющую песнь.

Её глаза дрогнули и сфокусировались на нем. Джесри резко вырвала у него свою ладонь и рявкнула:

— Не трожь меня!

— Всё, я уже закончил, — Барерис встал и поднял меч. — Ты и так неплохо нам помогла. Почему бы тебе не остаться в стороне, пока все не будет кончено?

— Нет, я могу сражаться, — используя посох в качестве опоры, она поднялась на ноги с изяществом страдающей от артрита старой бабки и огляделась вокруг. — О нет!

Проследив за её взглядом, Барерис увидел Кхорина и Гаэдинна. Судя по всему, эти двое дрались в паре — дварф размахивал ургошем, связывая боем врагов, которые подходили к нему достаточно близко, а лучник с безопасного расстояния осыпал их стрелами. Судя по множеству смутно напоминающих части человеческого тела комьев земли, которые были разбросаны вокруг них, их стратегия вполне себя оправдывала. До этого момента.

Из мягкой земли за их спинами появились жидкие красные отростки, похожие на моментально взошедшие

побеги травы. Просочившись через толщу грязи, кровавый амниот окружил их, поймав врасплох. Его усики принялись переплетаться и сливаться воедино, на поверхности создаваемой ими темницы проявлялись и вновь исчезали безумные, искаженные агонией лица. Сформировав огромное щупальце, нежить подняла его высоко в воздух и обрушила на Гаэдинна.

Учитывая его позицию, он не успел увернуться и упал. Когда щупальце снова взмыло вверх, брызнувшая из кожи Гаэдинна кровь устремилась к нему, вливаясь в составляющую тело твари субстанцию. У Джесри перехватило дыхание.

— Атакуй его всеми силами! — приказал ей Барерис. — Не беспокойся о том, что можешь задеть меня! — учитывая ожоги на лице и руках, последнее он мог и не говорить, но даже моментное колебание могло стоить Гаэдинну и Кхорину жизни.

Стремительно и с песней на устах, как умели только боевые барды, он бросился к кровавому амниоту. Его музыка, грубая и полная ненависти, вытягивала из противников силу, и, когда прозвучала первая нота, гигантская нежить прекратила терзать своих пленников. Приблизившись, Барерис вонзил клинок в тягучее, омерзительно воняющее тело существа, и его противник нанес ответный удар.

Уйдя в сторону, бард атаковал ещё раз и запел гимн сокрушающему беспрестанному уничтожению. В алой решетчатой массе возникло ещё больше лиц, и ему показалось, что одно из них, принадлежавшее женщине, одними губами произнесло его имя. Послышался треск молнии, раскат грома и рев пламени. Внезапно он почувствовал жар и краем глаза уловил вспышку, но на этот раз Джесри нанесла удар, не задев его. Он подумал, что у них ещё может получиться взять ситуацию под контроль. Но затем вместо того, чтобы ещё раз попытаться хлестнуть его конечностями, амниот просто обрушился на него всей своей огромной тушей, словно сходящая лавина.

Он не смог избежать этого удара. Гигантская бесформенная масса опрокинула его на спину и похоронила под собой. Боль от падения сменилась иной, которая оказалась куда сильнее.

Его сердце не билось, а из полученных от клинка ранений не текла кровь, и он решил, что амниоту окажется нечего у него отнимать. Но ошибся. Егоо кожа и мышцы стали рваться, а находившиеся за ними вены лопнули. Из ран заструилась коричневатая пыль.

Кровяной амниот дрогнул, словно человек, который набил рот едой и обнаружил, что та протухла. Его жидкая туша сместилась обратно к Гаэдинну и Кхорину.

Содрогаясь всем телом от боли, Барерис нашел в себе силы встать и сквозь стиснутые зубы процедил следующую строфу песни. Взмахнув клинком, он пронзил им тело чудовища. За лезвием протянулся след алых капель.

Бесформенная тварь снова обернулась к нему и взметнулась над его головой, но внезапно распалась на части, обрушившись на землю потоками алой жидкости.

Барерис проковылял к Гаэдинну и Кхорину. Джесри также подбежала к ним и опустилась на колени рядом с телом лучника. Возможно, амниот вытягивал из них кровь через поры, так как у них не было видимых повреждений, как у Барериса, но оба они выглядели так, словно их облили алой краской.