Нечестивец
Шрифт:
Но он не видел иного выхода. У него уже имелось нечто вроде плана, но он основывался на том, что Маларк останется в Цитадели, ожидая, пока не представится благоприятная возможность сделать свой ход. А теперь, когда лич отослал его прочь, потребовались более решительные меры. И лучше этой схемы он ничего придумать не смог.
Он принялся лепить из глины примитивную куклу. Внезапно силы покинули его, и его колени подогнулись. По мере того, как он продолжил работать, слабость становилась все больше, словно этот процесс вытягивал из него жизненную энергию.
Так и должно быть? В гримуаре о подобном не упоминалось.
Хватит
В разреженном воздухе разнесся безумный смешок — аромат магии привлек сюда какого–то слабого духа. Вскинув посох над головой, Маларк прокричал финальные слова заклинания.
От вспышки высвободившейся магии комната покрылась инеем. Кукла увеличилась до размеров взрослого человека и превратилась в точную копию Маларка, вплоть до посоха, который тот держал в правой руке, и ритуальной ризы, надетой поверх красно–коричневых одеяний. Его двойник подтянул ноги к груди и с силой ударил ими своего создателя в грудную клетку.
Маларк лишь чудом успел отклониться назад. С улыбкой на губах, полной безумного веселья, его двойник скатился со стола, принял боевую стойку и двинулся на него.
— Стой! — приказал ему Маларк. — Я твой создатель и господин!
Целясь ему в голову, его двойник взмахнул эбонитовым жезлом, который одновременно являлся и прочной дубинкой. Бывшему монаху снова удалось уклониться, но, как и в прошлый раз, это оказалось непросто. Нужно избавиться от сковывающих его слабости и неуклюжести, ведь его противник, судя по всему, совершенно не испытывает подобных неудобств.
Но его переполняла ярость. Возможно, его удастся обхитрить. Маларк слегка приподнял ногу, словно готовясь к пинку, но вместо этого ударил по посоху оппонента своим собственным, выбив оружие у него из рук. Оно со стуком упало на пол. Если бы он не сдерживался, то мог бы действовать гораздо более эффективно, но он не хотел убивать или калечить своего двойника.
Однако его оппонент в свою очередь лишь рассмеялся, словно потеря оружия ничего для него не значила, и, возможно, так оно и было. Обрушившись на Маларка, словно ураган, он принялся осыпать его яростным градом ударов, и у его создателя не осталось иного выхода, кроме как отступить.
Но при этом он не переставал внимательно следить за своим соперником. Никому, даже монаху Долгой Смерти, не под силу выдерживать такой темп боя, не допуская ни единой промашки.
Вот! Его двойник слегка подался вперед, потеряв равновесие, и, пока он выравнивался, Маларк внезапно отшвырнул посох, бросился к нему и вцепился руками в его шею.
Он тут же почувствовал, что враг пытается вырваться из его хватки, но не стал ничего предпринимать. Теперь, когда у него появилась возможность посмотреть своей копии прямо в глаза, настало время прекратить колотить друг друга и вновь прибегнуть к волшебству. Сосредоточив всю могучую силу своей воли во взгляде, он устремил её в разум двойника и прорычал:
— Хватит!
Тот содрогнулся и прекратил борьбу. Ярость ушла из его светло–зеленых глаз, выражение лица стало спокойным.
— Можешь теперь отпустить, — прохрипел он.
Маларк с опаской послушался, а затем отступил назад. Его двойник не делал попыток атаковать. Потирая один из багровых отпечатков на шее, он произнес:
— Мне очень жаль.
Маларк улыбнулся.
— Придется мне положиться на твое слово.
— Тебе придется также признать, что, с одной стороны, это шаг назад. Столетиями я мечтал о том, чтобы меня не стало. А вместо этого меня стало двое.
— Только временно, вдобавок игра стоит свеч.
— О. я знаю. Я знаю все, что знаешь ты, включая все твои планы. Я отправлюсь на запад, чтобы защититься от вторжения, а ты останешься здесь, спрячешься и начнешь расставлять ловушку.
Огонек голубого пламени плясал над поверхностью мутной, медленно текущей воды, не нуждаясь в топливе. Очевидно, в Умбровых болотах сохранилось несколько участков зачумленной земли — областей, где все ещё чувствовалось губительное влияние Магической Чумы — и Гаэдинн забрел прямиком в один из них.
Он разглядывал голубой огонек с настороженным интересом. Хотя ему уже приходилось бывать в подобных местах, само пламя он видел впервые.
И с радостью обошелся бы без этого зрелища. Он–то полагал, что будет чувствовать себя как дома в любом лесу на Фаэруне, где бы тот ни находился, но это ржавое болото — совсем другое дело. Гаэдинна раздражало, что сапоги соскальзывают с ног, увязая в топкой земле, но больше всего он ненавидел облака кусачих кровососущих насекомых. Некогда в Юрвуде эльфы обучили его заклинанию, заставляющему подобных существ держаться на расстоянии, но на этих безмозглых и упрямых паразитов оно, кажется, вовсе не действовало.
Да, если и существовало место, разведку которого следовало вести с воздуха, это было оно — вот только густые, переплетающиеся кроны деревьев делали сию задачу невыполнимой. Поэтому кому–то и пришлось заняться этой неблагодарной работой.
Гаэдинн продолжил путь, время от времени оглядываясь на голубое пламя, чтобы убедиться, что оно остается на месте. Пока что все было в порядке, но Аот рассказывал, как завесы этого огня скользили по земле, уничтожая все на своем пути.
Снова посмотрев вперед, лучник внезапно увидел несущегося на него тролля, чьи ноги с шишковатыми коленями стремительно сокращали разделявшую их дистанцию. Этот клыкастый людоед высотой в полтора человеческих роста обладал длинным острым носом, глаза его напоминали два черных провала на лице, а пальцы оканчивались когтями. Его шкура была не зеленой, а красно–коричневой и пятнистой — возможно, этот окрас помогал ему меньше выделяться на фоне необычного оттенка местной болотной растительности.
И, наверное, поэтому Гаэдинн и не заметил его раньше, несмотря на свое умение ориентироваться в лесу. Или же его мысли были слишком заняты голубым пламенем и полчищами кусачей мошкары. В любом случае, эта оплошность вполне могла стоить ему жизни. Достав из колчана стрелу, он наложил её на тетиву. К этому моменту тролль уже поравнялся с ним.
Поравнялся и пробежал мимо. Он мчался, не обращая на Гаэдинна никакого внимания, и вскоре скрылся между двумя замшелыми дубами.
Гаэдинн выдохнул. С одной стороны, он легко отделался, но он ещё не чувствовал себя в безопасности. Несомненно, этот тролль от чего–то спасался. Но что же могло обратить столь могучее существо в бегство?