Небо в алмазах
Шрифт:
— Если вам интересно… — пожав плечами, проговорила Дени, а про себя подумала: какая, в конце концов, разница понравится ему или нет украшение, деньги-то он мне все равно заплатит.
— Весьма, — кивнул Куинн. Открыв одну из папок, он вытащил пару листов и начал молча рассматривать их.
По выражению его лица Дени не могла определить, нравятся ему ее рисунки или нет. Лицо Куинна оставалось абсолютно бесстрастным, и только длинные ресницы чуть подрагивали.
Дени старалась убедить себя, что ей безразлично его мнение. Но при
Чтобы хоть как-то успокоиться, она принялась разглядывать Куинна. Густые черные волосы падали ему на лоб и лезли в глаза, мешая смотреть. Время от времени он отбрасывал их назад, но стоило ему чуть ниже наклониться над рисунком, как волосы опять падали на глаза.
Какие у него длинные тонкие пальцы, отметила про себя Дени. Узкие высокие скулы, нос с горбинкой и синие, глубоко посаженные глаза. Да он похож на известного киноактера, черт, как же его фамилия? Не помню!
Дени как раз недавно видела фильм с его участием, но сейчас его фамилия начисто вылетела у нее из головы.
Словно почувствовав ее пристальный взгляд, Куинн оторвался от рисунков и вопросительно посмотрел на нее. Дени покраснела и быстренько притворилась, что полностью занята едой. Куинн вновь погрузился в изучение эскизов, а Дени продолжила свое увлекательное занятие.
В конце концов она пришла к заключению, что Куинн — чересчур красивый, чудовищно привлекательный, слишком соблазнительный и вообще не вписывается в обстановку ее мастерской.
— Неплохо! Совсем неплохо! — услышала она его голос и от неожиданности вздрогнула. — За последнее время вы явно многому научились, и ваши работы стали более зрелыми и самостоятельными.
— Спасибо, — довольно холодно ответила Дени и уткнулась в тарелку. С чего это он так раздобрился и стал говорить комплименты?
— Может быть, — продолжал Куинн, — вы представили на конкурс не самую удачную работу?
— Так считали только вы. Все остальные члены комиссии придерживались другого мнения.
Куинн пропустил ее замечание мимо ушей, и сказал:
— Вернемся к вашим эскизам…
Отставив в сторону тарелку, Дени подошла к Куинну.
Как приятно стоять с ним рядом, тотчас пронеслось у нее в голове. Я просто физически ощущаю исходящую от него мужскую силу, и мне это нравится, Зачем же я все время ругаюсь с ним?
Незаметно Дени приблизилась еще ближе и теперь почти касалась его грудью. Ей почудилось, будто она попала в какое-то доселе неизвестное энергетическое поле, которое изолирует ее от всех неприятностей внешнего мира.
— Ох, как же хорошо! — еле слышно пробормотала она.
Куинн удивленно покосился на нее, и она наконец посмотрела на эскиз, который он показывал ей.
Это была одна из ее первых и до сих пор самая любимая работа.
Девятнадцатимиллиметровый бледно-желтый кенийский жемчуг был нанизан на золотую нить и перемежался с золотыми розами, в центре каждой из которых был вставлен круглый голубой сапфир.
— Эта
Дени было чрезвычайно приятно, что он похвалил ее работу, и, улыбнувшись, она ответила:
— Я тоже хотела послать на конкурс это ожерелье, но мне сказали, что не стоит: мол, оно слишком простое.
Куинн пристально посмотрел ей в глаза, и у Дени перехватило дыхание.
Если он будет так на меня смотреть, то я просто умру!
Куинн тем временем мягко сказал:
— Нужно верить своим инстинктам.
Для Дени фраза прозвучала слишком двусмысленно.
Может, стоит послушаться его совета? — усмехнулась она. Неожиданно наваждение кончилось. Дени разозлилась и сердито встряхнула головой.
Да что же это такое происходит! Стоило ему похвалить мои работы, и я уже растаяла. Что за идиотизм! Да пошел он к черту!
Дени вздернула подбородок и сказала:
— Мне пора спать! Спокойной ночи!
— Но сейчас только восемь часов.
— У меня был очень длинный день.
Оглядев ее с ног до головы, Куинн не стал спорить, а согласно кивнул. Дени чувствовала, что от него не укрылся ни ее лихорадочный румянец, ни пересохшие губы, ни торчащие соски.
— Дени, может быть, вы хотите искупаться в бассейне? — спокойно предложил Куинн.
— Нет, — резко бросила она.
— Тогда проверьте, хорошо ли работает ваш кондиционер. Сегодня очень жарко.
Куинн запрокинул голову и уставился на потолок.
— М-да… события начинают принимать интересный оборот, — пробормотал он себе под нос. — Девушка явно возбуждена сверх меры, но моя совесть чиста, я не прикладывал к этому никаких усилий. Впрочем, может быть, мы и подошли бы друг другу. Ну что ж, поживем — увидим.
Так, под маской пресыщенного циника, Куинн попытался скрыть интерес, который вызывала у него Дени.
На самом деле он был изрядно смущен. Последние годы Куинн редко оставался наедине с самим собой, вокруг него всегда были люди. Деловые встречи, обеды в дорогих ресторанах, профессиональные выставки — бесконечной круговорот событий полностью поглотил его. И вдруг тишина и покой! Никуда не надо торопиться! Можно молча сидеть в кресле и сквозь огромное, во всю стену окно, любоваться самым красивым городом в мире.
— В этом определенно что-то есть, — тихо пробормотал он.
Куинн рос в замечательной семье. Его родители были прекрасными, но слегка эксцентричными людьми. Их большущий старый дом в Сиднее был всегда полон трудными подростками, которых они брали к себе на воспитание. Куинн все делил с этими ребятами: родительскую любовь, игрушки и книжки, свою комнату. Затем он поступил в университет и нашел там себе жену. Она собиралась стать социальным работником, и ей нравилось возиться с детьми. Вся эта суматошная жизнь была прервана ее смертью. Луиза умерла в двадцать шесть лет от рака мозга.