Неблагой уезд
Шрифт:
— Я вам что приказывал? — Мидир нахмурился. — Вам надо было разговорить этого змеёныша, выведать тайные замыслы его господина! А не ссориться!
— Да не знает он ничего! Кто бы ему хоть одну тайну доверил, пустобрёху...
— Сгинь с глаз моих! — Мидир хлопнул ладонью по столу. — И не показывайся, пока не помиришься с Хризолитом!
Анчутка исчез. Мидир подошёл к зеркалу, придирчиво оглядел себя. Волосы опять отросли до плеч, но стричь рука не поднимается. Ничего, сейчас это модно. Указывает на утончённую,
Мидир поправил складки синего бархатного шлафрока с серебряными кистями. Не переодеться ли? Нет, пожалуй, не стоит, а то много чести нежданному гостю.
Со двора послышались топот копыт и голоса. Захлопали двери. Мидир поморщился, вспомнив, что с недавних пор остался без лакея, который по жадности своей и глупости решил, что сумеет шпионить за господином и сухим из воды выйти. Квакает теперь на болоте, бесов веселит. А визитёров приходится сенной девке встречать, которая и двух слов связать не может.
Мидир пощёлкал пальцами. Из-под кресла выбрался сонный спаниель Куделька, вопросительно уставился на хозяина.
— Идём, малыш, послушаем, с чем к нам исправник пожаловал. — Мидир потрепал любимца по шелковистым ушам.
Сделанный из отрезанных волос, Куделька усиливал магию хозяина. Конечно, едва ли гость явился с недобрым замыслом, но и недооценивать Неклюдова не следует. В уме исправнику не откажешь, с таким следует держать ухо востро.
— День добрый, Степан Алексеевич! — Мидир солнечно улыбнулся, выходя в гостиную. — Рад, сердечно рад визиту. Давно вам следовало заглянуть ко мне в гости.
Исправник, задумчиво разглядывающий картину с изображением слепого арфиста, вдохновенно играющего на берегу моря, обернулся и склонился в поклоне.
— И вам доброго дня, Мидир Гордеевич! И рад бы по гостям ездить, да служба не даёт. Дела, знаете ли, сами себя не переделают.
— Совсем вы себя не бережёте, любезный Степан Алексеевич. Прошу, присаживайтесь. — Мидир разлил по хрустальным бокалам рябиновую настойку. — Вот, отведайте, у моей ключницы исключительный дар приготавливать напитки, дарующие отдохновение душе и телу.
Исправник принял угощение, принюхался к аромату, пригубил и блаженно зажмурился.
— Амброзия, чистая амброзия! — он сделал второй глоток. — Неужели, из простой рябины?
Мидир усмехнулся, уловив в голосе гостя нечто большее, чем просто вежливое удивление. Слухи о чудодейственной силе рябины, способной одолеть любое колдовство, не то чтобы совсем не соответствовали действительности, но сильно преувеличивали возможности этого растения. На чистокровных сидов оно никакого воздействия не оказывало.
— Рябина, мёд и ещё кое-какие полезные травки. — Мидир уселся в кресло напротив визитёра. Куделька тут же запрыгнул хозяину на колени. — Так по
Неклюдов посмотрел на собаку, потом на шевелюру Мидира и быстро отвёл глаза.
— Дело, понимаете ли, деликатного свойства. Не хотелось бы огласки...
— Неужели мой воспитанник что-то натворил?
— Нет-нет! Ничего подобного! — Неклюдов неуютно заёрзал в кресле. — Дело касается всего уезда. Видите ли, городничий наш получил из Петербурга письмецо с пренеприятнейшим известием: к нам едет ревизор.
— Соглашусь, что в такой новости нет ничего приятного, — кивнул Мидир. — Но разве это первый снег на голову нашего дорогого городничего?
— Пожалуй, что и первый. До сих пор к нам из столицы с проверкой не приезжали.
— Понятно... — Мидир задумчиво покачал бокал, прикидывая, какую выгоду можно извлечь из этой ситуации. По всему выходило, что никакой. С другой стороны, доверить решение проблемы Элис никак нельзя. За два с лишним века безопасной жизни королева утратила осторожность. А случись что со столичной шишкой, в Неблагой уезд могут и войска прислать. И прости-прощай спокойная жизнь!
— По какой дороге приедет ревизор, известно? — спросил он.
— Известно, но... Вы поймите, Мидир Гордеевич, непростой человек едет-то. Нельзя его задерживать! Никак нельзя!
— Не беспокойтесь, любезный Степан Алексеевич, я понимаю всю глубину ваших затруднений, — Мидир подался вперёд, ловя взгляд гостя. — Доверьтесь мне.
Неклюдов замер. Глаза Ардагова медленно менялись: по небесной лазури растекалось расплавленное золото. Пальцы зарылись в шерсть спаниеля. Куделька тихо поскуливал, уткнувшись носом в колени хозяина.
Имя ревизора, как и яркий образ дороги, по которой он ожидался, лежали в сознании исправника на поверхности. Но раз уж представилась оказия, грех не воспользоваться случаем и не узнать что-нибудь любопытное... Мидир скользнул глубже.
Куделька жалобно тявкнул, вывернулся из-под руки, предупреждающе куснул пальцы. Мидир откинулся на спинку кресла, досадуя на себя, что не почуял вовремя преграду, о которую и расшибиться недолго. Надо же, какой сильный амулет носит исправник! Да, непростой человек, надо им заняться... Но не сейчас. Мидир прикрыл глаза.
— Что?.. — Неклюдов вздрогнул, приходя в себя. Левая рука метнулась к груди, что-то нащупывая под мундиром. — Прощу прощения, я, кажется, задремал?
— Совсем вы себя не жалеете, Степан Алексеевич, — Мидир подлил ему настойки в бокал. — Выпейте-ка ещё на дорожку. И очень советую прямо сейчас отправиться домой и хорошенько выспаться. А то ведь эдак и заболеть недолго. Что же касается вашей проблемы... Вот так сразу я ничего посоветовать не могу, но обязательно что-нибудь придумаю. Не беспокойтесь, в конце концов всё решиться ко взаимному удовлетворению.