Небесный всадник 2
Шрифт:
— То есть вы типа потомственные слуги?
— Можно выразиться и так, господин, — кивнула Шайра.
— Ясно… — я огляделся. — Здесь как-то маловато людей. Вернее, за всё время я встретил всего трёх служанок. Не маловато ли?
— Пока этого достаточно, господин. Замок не требует много рук в данный момент, чтобы поддерживать его в жилом состоянии. Многие комнаты пустуют и не требуют уборки.
— И вам не нужно больше слуг?
— Как только ваше поместье будет разрастаться, потребуется. Я обязательно сообщу вам об этом.
— Сколько вам, простите за
— Тридцать пять лет, господин.
Глаз-алмаз, я прямо в точку определил её возраст.
— А какой у вас стаж? Ну то есть как долго вы работаете слугой?
— Двадцать пять лет, господин.
— С десяти лет? — удивился я.
— Всё верно.
Женщина буквально не знала другой жизни, кроме как вечно работать служанкой. Нет, я понимаю, у нас так же: я вон курьером пахал чуть ли не в две смены без выходных, чтобы накопить себе на эндурик (надежду найти который пока ещё не похоронил), и тем не менее взгляд со стороны на такое как-то… угнетал.
— Ясно, спасибо, леди Ценст.
— Я всегда к вашим услугам, — поклонилась она. — Изволите продолжить осмотр своих владений?
— Да.
Вообще, по «леди» обращались только к благородным, однако к простолюдинкам это тоже было применимо иногда, если хотел сделать приятно человеку. Ну я, конечно, попытался, но по лицу нельзя было сказать, понравилось женщине или нет. Ну и ладно, вежливость к своим людям — это прекрасно. Я однажды работал на складе, и там бригадир всегда был вежлив с обычными грузчиками, с таким работать было одно удовольствие.
Когда в замке было всё, мы перешли во двор, но конкретно здесь смотреть было не на что. Как я и говорил, одна лошадь в конюшне да несколько кур с поросёнком на внутренней ферме. Всё было окружено толстыми вековыми стенами, на которых скучала стража. Смотришь так и даже не верится, что теперь по факту это всё принадлежит тебе.
— Стражи маловато… — пробормотал я. — Вы сюда со стражей прилетели?
— Да, господин.
— А другие где?
— Мне не известно, господин.
Предположу, что остальных уволили. Да и, глядя на это место, предположу, что всё и так до меня было в упадке. Что бывает с местами, где нет твёрдой хозяйской руки? Верно, всё разворуют и забросят. Вот именно так это место и выглядело. Запустение и уныние. Удивительно, что деньги с налогов селян они не разворовали, хотя, может, и разворовали, прямо сейчас это не проверишь.
— Но я могу набрать новых, так?
— Да, но я бы делала это внимательно, со знанием дела, господин. Этим людям вы доверяете свою жизнь, — предупредила она.
— Так… ну а деревню я могу посмотреть? Что да как?
— Да, господин, только предложу вам сначала переодеться.
А… ну да, точно…
Я окинул себя взглядом. Конечно, я выглядел немного лучше, чем когда стучался в ворота, но вряд ли тянул на настоящего барона: рубаха да штаны, заправленные в сапоги на босу ногу. Меня сейчас вполне можно было спутать с каким-нибудь придворным слугой, который свиней пас. Даже экономка, и та выглядела в разы лучше и презентабельнее.
Поэтому,
Мой наряд сменили вещи уже куда более дорогого покроя. Понятное дело, панталоны, всё та же красная туника, но более плотная и толстая, можно сказать, зимний вариант, однако чулки сменили практичные штаны с кожаными вставками, где могло протереться. Всё опоясывалось поясом, а сверху плотный плащ с капюшоном, крепившийся брошью, на котором был герб моего поместья: какой-то зверёк на ветви. Эдакий паспорт, говоривший всем, кто я есть.
— Ну вроде неплохо… — окинул я себя взглядом, после чего посмотрел на прислугу. — Как я выгляжу?
— Как положено барону, господин. Отлично, — произнесла Ценст и вместе с другой служанкой поклонилась. Та, кстати, по лицу тоже была приезжей. Могу представить, как для них было неприятно оказаться в жопе мира из-за меня, пусть лицом этого они не показывали.
Ворота ради нас открывать не стали, да и я не был уверен, что они вообще открываются, настолько монолитными выглядели створки из-за того, что их давно не открывали. Вышли через калитку и почти сразу попали на покрытую слякотью дорогу. Служанка поверх накинула лишь толстый плащ, который уступал моему лишь незначительно. Сразу видно — важные люди.
— Это деревня Хертвёрд, — произнесла она, окинув взглядом дома перед нами. — Она целиком и полностью вместе с людьми принадлежит вам. Они свободные люди, однако вы их господин и закон.
— Они могут покинуть мои земли?
— Только если вы прикажете.
— Нет, я имею в виду, они как…
Как бы ей объяснить… Я имел в виду феодальную систему или крепостную (к сожалению, я не был силён в этом), где человек может и был относительно свободен, но пока обратного не скажет его господин. То есть, по факту, они принадлежали всецело ему.
— Они принадлежат мне?
— Как рабы, вы имеете в виду? — уточнила Ценст.
— Я бы не выразился так, что рабы, но, скорее, как люди зависимые. То есть вроде и свободны, но я всё равно решаю, как им быть, как жить…
— Зависимые простолюдины, — наконец поняла она, о чём я. — Да, часть зависимые. Большая часть в этой деревне и частично в четырёх других. На хуторе и двух фермах живут свободные простолюдины, однако вы всё равно их господин, потому что это ваша земля.
Мы пошли по главной улице.
Я с интересом оглядывал людей, которые попадались мне на пути. Те, в свою очередь, с каким-то удивлением, неподдельным интересом, а некоторые и недоверием смотрели на нас. Но все как один, едва мы равнялись, заметив мой брелок, кланялись, бормоча в духе:
— Добрый день, господин…
— Рады видеть в здравии, господин…
— Здравствуйте, господин…
Взрослые провожали нас взглядом, полным любопытства. Взгляды парней не меньше приковывала моя служанка, а вот девушки больше таращились на меня. Что-то тихо шептали, улыбались, а некоторые даже подмигивали.