Не верь глазам своим
Шрифт:
— Какие-нибудь догадки?
— Нет. Как-то Мона заявила, что мы слишком мягки по отношению к Еве и в будущем надо принимать более критичную позицию. Но никаких решений мы не принимали.
— Я…
— Ты ведь не думаешь, что это сделала Кики? Ей платят за то, чтобы защищать своих клиентов, но не убивать ради них.
— Но что, если Мона обладала скверной информацией о ее клиенте?
— Как я уже сказал, насчет Евы все вилами по воде писано.
— И все же мне придется упомянуть их ссору в статье, но у меня никак не получается связаться с Кики, чтобы попросить дать комментарий.
— Эта женщина
— Что касается Мэри Кей, то у меня еще один вопрос. Пока в статье этого нет, но я обнаружила, что Мона вернулась в кабинет, чтобы принять звонок от фотографа, точнее, от папарацци, у которого была некая информация. Его порекомендовала Мэри Кей, которая утверждает, будто не знает, о чем он хотел рассказать. Что вы об этом думаете?
— Папарацци? Странно. Обычно они обращаются в редакцию в Лос-Анджелесе, а оттуда связываются с нами. Тебе известно, кто он?
— Да, я уже оставила ему сообщение.
— Что ж, продолжай работать в том же направлении и держи меня в курсе. А сейчас мне действительно надо бежать. Если у тебя еще остались вопросы, обсудим завтра на барбекю. Ты же придешь?
— Да, подъеду с Джесси.
Я не сказала Нэшу ни о Райане, чтобы не накалять атмосферу, ни о нападении в Маленькой Одессе, потому что не хотела взваливать на него лишний груз, скорее всего никак не связанный с убийством.
— Какие планы на вечер? — спросил Нэш, достав из бумажника двадцатку и соскользнув со стула.
— Встречаюсь со старой подругой.
— Удачно тебе повеселиться. До завтра.
Он наклонился и, к моему удивлению, поцеловал меня в щеку. Ничего особенного. В Нью-Йорке так делают постоянно, даже сотрудники. В моем случае это, должно быть, невербальный способ выразить: «Мы работаем вместе, нравимся друг другу и переживаем напряженную неделю». Проблема в том, что при этом он положил руку мне на спину и задержал ее там слишком долго, надавив довольно сильно. Мне известно такого рода прикосновение, как и любой женщине. Оно означает вовсе не то, что мы коллеги и нам сейчас нелегко. Оно говорит: «Хотел бы я с тобой переспать».
Однако во взгляде Нэша не было ни тени вожделения, что меня совсем озадачило. Мы попрощались, и он быстро слился с потоком людей. Я стояла на тротуаре, наблюдая, как он удаляется в толпе, и прокручивала в голове наш разговор. Я сказала ему, что мне нравится с ним работать и что он хороший редактор. Ничего личного. Вероятно, сегодня в нем проснулся Казанова.
Не отходя от бара, я задумалась, какой веткой метро воспользоваться. Грузовик передо мной вдруг резко сорвался с места, и как только он перестал загораживать вид, я заметила на другой стороне улицы, у кондитерского магазина, Хиллари. Она смотрела на меня в упор. Притворилась, будто не узнала, и зашагала прочь. Интересно, видела ли она, как мы с Нэшем вышли из бара? Хиллари по натуре такой человек, который может пустить дурной слух. Боже, что за идиотский день!
В итоге я села в метро на пересечении Сорок девятой улицы и Седьмой авеню, сошла на Принс-стрит и прогулялась оставшуюся часть пути пешком. Всю жизнь Кэт жила в особняке в Ист-Сайде, но прошлой весной там убили няню ее ребенка. Никакая уборка
Новое жилье находилось на Лиспенард, к западу от Чайнатауна. Кэт открыла дверь сама — в узких капри и черной кофточке с крылышками, как выразились бы в журнале «Глосс». Длинные светлые волосы завязаны у шеи в хвост, губы казались обнаженными без привычной розовой или красной помады, хотя она и намазала их тонким слоем прозрачного блеска или вазелина, зайдя за контур. В результате они выглядели еще более пухлыми. К этому приему прибегают многие женщины, и я тоже пробовала, но у меня получается такой эффект, будто я съела кусок сала и забыла вытереть рот.
— Бейли, я так рада тебя видеть, — замурлыкала Кэт. Мы не встречались с ней с тех пор, как я покинула «Глосс». Она, как обычно, обняла меня самым неуклюжим образом, не сгибая рук. Тем не менее в ее прикосновении ощущалась неподдельная теплота. Она была искренне довольна.
— У тебя так тихо, — отметила я. — Ты сегодня одна?
— Дома только я и Тайлер, — ответила она. — Хочешь поздороваться?
— Конечно.
Она отвела меня в спальню в дальнем конце верхнего этажа. Интерьер в квартире был потрясающим, с прошлого моего визита закончили ремонт. Окна выходили на запад и на восток, открывая прекрасный вид на Верхний и Нижний Манхэттен. Белый диван и кресла идеально гармонировали с обоями. На стенах висела коллекция черно-белых фотографий, среди которых раскинулась огромная абстракционистская картина из красных пятен, видимо, недавно приобретенная.
Тайлер сидел в пижаме с рисунком из животных и увлеченно смотрел мультфильм. Он пожал мне руку, когда я поздоровалась, но разговаривать ему хотелось не больше, чем слушать лекцию по кибернетике, поэтому мы с Кэт вернулись в зал. Она предложила мне присесть на диван и налила по бокалу бордо. На черном столике лежало блюдо с сырами, того же кремового оттенка, что и мягкая мебель, и салфетки с золотой каемкой для коктейля. Да уж, я чувствовала себя пассажиром на «Куин Элизабет II».
— Как дела? — спросила она, опустившись в большое кресло напротив.
— Неспокойно. Ты, наверное, слышала, что полиция подозревает Робби Харта. Помнишь его? Из «Джета».
Кэт кивнула, хотя вряд ли поняла, о ком речь. Она часто забывает имена даже тех сотрудников, кто у нее давно работает.
— Начинай сначала, — попросила она. — Я хочу услышать все.
Ах вот зачем здесь лежат салфетки с золотой каемкой — Кэт желает узнать все о смерти Моны. Я выдала десятиминутный обзор. Она забросала меня вопросами: не только невинными, но и такими, что пришлось придержать язык.
— На самом деле я сама хотела тебя расспросить, — сказала я с напускной непринужденностью, чтобы Кэт не подумала, будто это единственная причина моего визита. — Я пишу статью для «Базза», и мне нужна некоторая информация.
— «Базз» освещает убийство? — спросила она. На лице застыло выражение удивления и досады на то, что не догадалась об этом раньше.
Я кивнула и, не давая Кэт вставить слова, продолжила:
— Скажи, что ты знаешь о положении Моны в редакции? Какие у нее были отношения с Дикером?