Не верь глазам своим

Уайт Кейт

— Да.

— Кэт приглашает вас к себе на чай около восьми. Подойдете?

— Конечно, — удивленно ответила я. Вот это ч называю проблемами индустриальной эпохи. Время закругляться, а то скоро встреча с Нэшем, и не хочется упустить возможность расспросить Кэт о Дикере.

Тут мне вдруг вспомнился загадочный мужчина на восемнадцатом этаже. Прошло пять часов, а я по-прежнему ощущаю трепет. За следующий поступок мне стыдно. Взяв сотовый телефон, чтобы не определился рабочий номер, я позвонила в приемную Дикера.

— Добрый

день, я беспокою вас от имени Сеймура Рейгана, — сказала я помощнице. Стопроцентно его зовут не Сеймур, но мне как раз было нужно броское ложное имя. — Он сегодня встречался с мистером Дикером и, вероятно, оставил где-то свой сотовый телефон.

— Вы имеете в виду Боу Рейгана? — озадаченно переспросила она.

— О Боже, простите, я недавно у него работаю.

— Сейчас поищу, — сказала она без особого энтузиазма.

Она пропала надолго, и я уже стала волноваться, не сверяет ли она мою выдумку с версией Боу Рейгана. Однако вскоре девушка из приемной вернулась и равнодушно ответила, что никто не находил телефона, обещала сообщить, если что.

Боу Рейган. По крайней мере теперь у меня есть его полное имя.

Я откинулась на спинку кресла. Проходившая мимо младший редактор из другого конца «чрева» кивнула мне в знак приветствия, я почему-то вздрогнула. Она приостановилась в благоговении, будто я только что разговаривала с начальником ФБР. Что бы она подумала, знай, чем я тут занимаюсь?

Я взглянула на часы. Через полчаса встреча с Нэшем. Я уже начала раздумывать о максимально полезной трате оставшегося времени, как вдруг услышала некое шевеление у конференц-стола. Там стояла женщина — издалека вроде незнакомая, — разговаривая с одной из помощниц. Последняя указала пальцем в нашу сторону, и женщина резко повернула голову, окинув взглядом пол-этажа. Затем стала приближаться.

Я бы продолжила работу, но не могла оторвать глаз от ее одежды. На ней были брюки цвета неспелого яблока, сползающие с широких бедер. Их дополнял ярко-розовый топ без рукавов с воротником-стоечкой, опускавшимся посередине вниз, выставляя напоказ ложбинку. На голове мальчишечья кепка того же оттенка зеленого, что и брюки. Она убрала под кепку все волосы, поэтому лишь на расстоянии трех метров я, к своему ужасу, признала в ней Кимберли Ченс.

Сначала я подумала, что она пришла к Нэшу, но, услышав приглушенное «ого» от Лео, поняла, что она несется на меня.

— Вы Бейли Уэггинс? — резко спросила она, остановившись рядом с моим столом. Я успела только выпрямить спину.

— Да, здравствуйте, Кимберли, — произнесла я. — Я пыталась с вами связаться.

Она меня узнала.

— Вы были у здания суда, да? — грозно заявила певица. В ее голосе была гнусавость, заглушаемая гневом. — Кто, к черту, дал вам номер моего сотового?

За исключением телефонных звонков, офис буквально вымер, люди застыли на своих местах.

— Послушайте, почему бы нам не пойти куда-нибудь поговорить? —

предложила я, поднимаясь с кресла. — В конце коридора есть место, где можно уединиться. — На шпильках она была на десять сантиметров выше меня, не говоря уже о двух десятках лишних килограммов.

Кимберли насмешливо покачала головой:

— Никуда мы не пойдем. Скажите, кто дал вам мой телефон?

— Мона Ходжес, — ответила я. — После вашего ареста. — Я не стукачка, просто хотелось посмотреть ее реакцию на имя Моны.

— Неудивительно! — выпалила она. — Вы работали на сатану и должны стыдиться. Вы хотя бы представляете, как травите жизнь людям? Мы ведь такие же, как и все, только более одаренные, и хотим жить спокойно, чтобы нас никто не донимал. А тут приходите вы, и все летит к чертям.

Бог знает, что в этот момент думали мои коллеги, но я уверенно смотрела на Кимберли.

— Вы ругались с Моной на вечеринке во вторник? — спросила я, решив взять быка за рога.

— А, вижу, к чему вы клоните, — сказала она, выдавив слащавую улыбку. — Думаете, это я убила стерву? Нет, я весь вечер не отходила от кавалера. Можете спросить у полицейских.

— Спасибо за информацию, — поблагодарила я, надеясь, что, если сохранять спокойствие, она угомонится.

— И еще, — продолжила певица, сверкнув своими холодными голубыми глазами. — Знаете, что бывает с людьми, которые служат сатане? Они горят в аду!

На этой высокой ноте она развернулась на десятисантиметровых каблуках и зашагала прочь.

Не успела Кимберли выйти за дверь, как все начали хихикать и кто-то прокричал:

— Молодец, Бейли!

Жаль, мне это не казалось смешным. К моему столу подошла Джесси, прислонилась к перегородке и сочувственно улыбнулась.

— Что скажешь? — печально спросила я.

— Она, видимо, пришла показаться, чтобы ее выбрали Мисс Зеленые Штаны, но вряд ли ее ждет успех.

— Весь офис слышал?

— Ну, все сотрудники нашей части этажа. Другая часть не успела сбежаться.

Словно по наводке, одна из заместителей редактора подошла спросить, в порядке ли я. Когда я уверила ее, что у меня крепкие нервы, она попросила меня записать обличительную речь для размещения в «Клубничке». Да, вот уж Кимберли обрадуется.

Мне хотелось скрыться от любопытных глаз, и я убежала в столовую. В чашку полился кофе из автомата, и я спокойно вздохнула. Значит, Кимберли утверждает, что у нее есть алиби на весь вечер. Что-то не верится. Судя по последней сцене и нападению на полицейского, у нее проблемы с контролем над эмоциями. Запросто можно представить, как она пробила Моне череп. А я, значит, буду гореть в аду. Образное выражение или прямая угроза? Пока не удостоверюсь в подлинности ее алиби, стоит ходить по улицам осторожнее. Интересно, как ей удалось пройти через ресепшен? Обычно сюда посторонних не пускают, если у них нет конкретной договоренности.