Не упусти

Лено Катрина

Клэр оглянулась на сарай, прозрачный и чужеродный под ярким солнцем нового мира. Она медленно кивнула:

– И что там за город?

– Я туда еще не спускалась. Все не могла собраться с духом, чтобы подойти ближе, – призналась Сорока. И затем, как будто раскрывая самую большую тайну, которую держала в сердце (а так оно и было), добавила:

– Он называется Близкий.

– Близкий, – сказала Клэр, пробуя слово на язык. – Подожди, если ты никогда не была внизу, то откуда знаешь, как он называется?

– Просто знаю, – прошептала Сорока.

– Как это «просто знаешь»?

–

Я не могу это объяснить, – ответила Сорока.

Это легче, чем рассказывать Клэр о блокноте. Легче, чем пытаться объяснить, что она создала это место. И это она так его назвала. Наверное, она и так уже рассказала слишком много. Сорока внимательно наблюдала за Клэр, изучала ее и точно поймала момент, когда та решила, что у нее нет иного выбора, кроме как довериться. Клэр была доброй и стремилась видеть в лучшее в людях.

Сорока снова положила руку ей на колено.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– Уже лучше, – медленно кивнула Клэр. Она поднялась на ноги и протянула Сороке руку.

Когда обе встали, Клэр повернулась туда, где по-прежнему виднелся сарай, такой же полупрозрачный и иллюзорный.

– Надо вернуться, – сказала она.

– Думаю, стоит взглянуть поближе, раз теперь нас двое.

Клэр посмотрела вниз, на город.

– Есть в нем что-то такое…

– Какое?

– Что-то знакомое.

Сорока, конечно, знала ответ. Она знала его, потому что сама его придумала, но он ускользнул куда-то глубоко в мозг, в укромное темное место. И второй визит вытянул из нее правду.

– Можно подойти чуточку поближе, – предложила она, – просто посмотреть.

Взгляд Клэр метнулся к сараю:

– Как думаешь, он там останется или пропадет?

– Если мы отойдем?

– Да, – сказала Клэр и оглянулась на город, на место, которое одновременно жило в сердце Сороки и окружало их сейчас.

– Думаю, останется. Разве ты… не чувствуешь, что он останется?

Клэр задумалась и сделала долгий, медленный вдох.

– Точно?

– Мы проделали такой долгий путь, – сказала Сорока, хотя весь путь был всего лишь шагом в сарай. – Думаю, он останется.

– Может, стоит проверить?

– Как?

– Вот так, – ответила Клэр. Взяла Сороку за руку и повела прочь от сарая: пять футов, десять, пятнадцать. Они не сводили глаз с сарая, и тот, хотя все мерцал и мерцал в ярком потоке солнечного света, но оставался на месте. Точнее, и оставался, и не оставался. Но не исчезал. [3]

3

В одном футе 30,48 см (прим. ред.).

– Думаю, все в порядке, – сказала Сорока.

– Кажется, теперь я понимаю, что ты имеешь в виду, – сказала Клэр, – как ты это чувствуешь.

– Что сарай не исчезнет?

– Да. Я не знаю, как это объяснить.

– Так что, спускаемся?

– Может быть. Наверное, стоит заглянуть, – согласилась Клэр, – просто посмотреть поближе.

Сорока сделала вдох, чтобы представить, каким был бы

этот момент, если бы перед ней стояла Эллисон, а не Клэр. У Эллисон не было бы приступа паники. Она бы этого не допустила. Эллисон вошла бы в дверь сарая без слез и тошноты, подняла бы голову к яркому, яркому солнцу и рассмеялась. Эллисон считала бы себя достойной этого мира, такого открытого, распростертого перед ней. Она стала бы его королевой.

– Идем, – сказала Сорока, взяв Клэр за руку. Сжала ее и позволила себе на мгновение ощутить благодарность за то, что с ней Клэр, а не Эллисон. Это место не заслуживало ее. А она не заслуживала Сороку.

Сороке не нужна была Эллисон. Точнее, больше не нужна.

Они пошли вниз по склону.

Солнце Близкого висело высоко в небе, легкий ветерок дул с вершины холма и мягко кружил вокруг них, пока они шли к городу.

Минут через пятнадцать сарай наконец исчез из поля зрения. Но они знали, что он еще там, просто слишком далеко, чтобы его разглядеть. Они его чувствовали, словно это был магнит, который тянул их к себе и одновременно заставлял чувствовать себя спокойнее.

Теперь они были ближе к городу, ближе к Близкому, и здания в пределах видимости становились все больше и больше. Как при снижении самолета, когда мир сначала кажется размером с кукольный домик, но постепенно снова становится настоящим.

Наконец всего в двух шагах от нее Клэр остановилась и прищурилась. Сорока наблюдала за ней, пытаясь понять, в чем причина.

– Это детская площадка, – сказала Клэр и показала пальцем.

Сорока перевела взгляд туда, на окраину города. Ярко-красная горка, карусель, детский игровой городок в виде пиратского корабля, с флагом и штурвалом.

– Совсем как в начальной школе, – сказала Клэр. – Иногда по выходным я вожу Тедди на детскую площадку. И она… она точно такая же.

– Хм, – ответила Сорока. Конечно, она это уже знала. Просто посчитала, что будет лучше позволить Клэр сделать собственные выводы.

– И здание напротив… – продолжила Клэр. – Это наша школа. Весь комплекс. Старшая школа, средняя, начальная, детская площадка. Видишь?

Клэр осмотрелась. Сорока наблюдала, как ее глаза движутся вдоль дороги, ведущей от школы к знаку «стоп» и заправке на углу.

– И вон там, – сказала Клэр, показывая пальцем, – вон наша заправка.

– Да?

– Неужели ты не понимаешь? Это Далекий. Вот только… не он. Этот город какой-то другой. Например, тут чище. – Клэр повернулась к Сороке. – А, так ты знала…

– Я хотела, чтобы ты сама это увидела.

Клэр повернулась обратно к городу и показала на другие здания:

– Торговый центр. Аптека. Старая мельница. Мэгс, это безумие!

– Знаю.

Близкий был идеален. Как будто туда не пускали ничего грязного, выцветшего или изношенного. В этом смысле город был не похож на Далекий. Совсем не похож. И все-таки ошибиться невозможно. Это был он, точно так же, как сарай был в Близком. И одновременно нет. Как и многое в жизни Сороки, что одновременно было и не было. У нее была сестра и не было. Были родители и не было.