Не упусти
Шрифт:
Отец Сороки достал из бумажника две двадцатки и протянул дочери. Сорока сжала их в кулаке, стараясь не дотрагиваться до отца.
– Только не тратьте их на выпивку, ладно? – сказал он дрогнувшим голосом. Шутка промахнулась примерно на восемьдесят семь миль. [2]
– Спасибо, мистер Льюис, – сказала Клэр.
– Я буду дома. Хорошо, Сорока? Если тебе что-нибудь понадобится, я дома.
Отец Сороки подошел к грузовику, сел в него и уехал. Девочки посмотрели, как он заехал
2
Около 140 километров (прим. ред.).
– Сорока?
– Это просто старое прозвище, – сказала Маргарет, заставив себя улыбнуться. – Большое тебе спасибо, ты можешь уйти, когда захочешь. Держи.
Она попыталась вручить Клэр одну двадцатку, но та ее оттолкнула:
– О чем ты говоришь? Я остаюсь, и мы заказываем пиццу. Пошли, Сорока.
Маргарет последовала за Клэр в дом, чувствуя, как сердце тревожно бьется о ребра. Дома было отвратительно: никто не вытирал пыль с полок и не мыл полы уже полгода.
Клэр сразу остановилась в гостиной, и Сорока поняла, что, скорее всего, та заметила обилие грязи, которая скопилась на каждой поверхности, запустение и небрежность, которые пропитали дом насквозь.
Но вместо того чтобы посмеяться и ткнуть в это носом, Клэр обернулась, посмотрела Сороке прямо в глаза и спросила:
– Что случилось с твоей мамой?
– А, – сказала Сорока, и хотя внутренний голос просил соврать, выдумать что-то, сбежать и спрятаться, она заставила себя откашляться и сказать правду. Это была ее правда, и она расскажет ее, когда захочет. – Она сильно напилась. Кажется… кажется, она чуть не умерла.
– Господи, – сказала Клэр и накрыла руку Маргарет своей. Так Сорока узнала, что руки у Клэр были теплые, мягкие и удивительно сильные. – Мне очень жаль.
Она молчала кивнула на переднюю часть дома:
– Он больше с вами не живет? Твой папа?
– Нет, – ответила Сорока. – И я уверена, что ты знаешь почему.
Клэр была сбита с толку:
– Понятия не имею.
– Ты ничего об этом не слышала?
– Не-а. Но даже если бы и слышала, я прекрасно понимаю, что нельзя верить всему, что говорят. Все ведь действительно думают, что мой отец застрелился. У нас в гараже!
Она закатила глаза, и ее лицо вспыхнуло.
– Никак не могу этого понять, любой же может просто погуглить его имя и… – Клэр пробежала пальцами по невидимой клавиатуре, но тут увидела лицо Сороки и замолчала. – Черт, ты тоже так думала.
– Прости, пожалуйста, – сказала Сорока. – Я такая лицемерка, Клэр, я…
– Все в порядке, честно, – отмахнулась Клэр. Она глубоко вздохнула и оглядела гостиную.
– Он принял таблетки, – продолжила она тихим голосом. – И не в гараже. Он снял номер в отеле. Сказал маме, что у него командировка, но на самом деле был всего в нескольких милях от нас. Наверное, я рада, что он сделал
– Мне очень жаль, – сказала Сорока. – Я не знала.
Клэр пожала плечами и сказала:
– Может, закажем пиццу?
Сорока посмотрела номер телефона в брошюре на кухне и набрала, а Клэр тем временем положила сумку на диван и выглянула в заднюю дверь.
– У вас есть бассейн? Жалко, что ты не сказала, я бы принесла купальник.
– Можешь одолжить какой-нибудь из моих, – сказала Сорока, прикрыв трубку рукой. – Какую ты любишь пиццу?
– С сыром, баклажанами, грибами, оливками, с чем угодно, – ответила Клэр. – Ужасно хочу есть. А где ванная?
Сорока показала на коридор, и Клэр отправилась на поиски.
Заказав пиццу, Сорока повесила трубку.
Надо было сходить сегодня к матери, глупо было думать, что никто не станет ее искать, шестнадцатилетнюю девчонку, которая едва способна о себе заботиться, оставшись дома без присмотра.
Но так было гораздо лучше. Клэр, пицца…
Это несравнимо лучше, чем больничное освещение, которое впивается в кожу. Лучше, чем вонь медицинского спирта и бесцветной пищи, которая въедается в одежду, как дым.
И вот что странно: несмотря на то что она об этом не думала, несмотря на то что ей удалось отодвинуть эту мысль в дальний уголок мозга, и даже несмотря на то что она решила, будто этого никогда не происходило и вообще было невозможно, а она все выдумала, Сорока откуда-то знала, что свет горит и его надо показать Клэр.
Надо вывести Клэр на задний двор и открыть ей все то прекрасное, что есть в мире, когда знаешь, где искать.
Сорока услышала шарканье за спиной.
– Эй, какой купальник можно взять? – спросила Клэр.
Сделав над собой усилие, Маргарет отодвинулась от окна.
– Сейчас принесу. – Она пошла к себе в комнату и нашла купальник поменьше, который должен был подойти Клэр.
– Что сказали, когда приедет пицца? – спросила девочка с порога.
– Где-то через пятнадцать минут. – Сорока бросила Клэр купальник. – Надо добавить в бассейн хлорку. Она в сарае.
Голос будто не ее. Словно он принадлежал человеку, который говорил в точности как она. Клэр ни за что не отличит.
– А, ладно, – сказала она, пожимая плечами. – Хочешь, я пойду с тобой?
– Конечно.
Они вышли во двор. Уже стемнело.
Ночь была неестественно тихой, тишину не нарушало даже стрекотание сверчков и жужжание мух. Вода в бассейне была спокойной и темно-синей, как и небо над ней. Сорока опустила туда руку, когда они проходили мимо. Не слишком горячая, не слишком холодная.
И Сороке было не жарко и не холодно; напротив, она чувствовала себя прекрасно. Идеальная температура: это именно то, что нужно в правильно выбранное время. В жизни подобное случается так редко, что хотелось нажать на паузу и насладиться моментом. Но у нее были дела, которые нельзя отложить.