Не трогай меня

Roy Elian

— Чонгук? — Сэ И не верит своим глазам. — Чонгук?!

Парень широко улыбается и подхватывает свою девушки на руки. Сэ И поверить не может, что это, действительно, он. Она осторожно обхватывает его лицо руками, словно боится исчезновения парня. Чонгук отпускает ее на ноги и от неожиданности даже отшатывается, когда она, роняя слезы, бросается ему на шею.

— Ты хоть представляешь, что я испытала?! Дурак! Дурак! Дурак! — плачет Сэ И. — Я думала, мне конец! Дурак!

— Значит, сюрприз удался? — сдержанно смеялся Чон-великий-шутник-Гук.

— Почему не звонил? — смотрит ему прямо в глаза, не прекращая гладить лицо

любимого своими ладонями. — Я думала, ты бросил меня, забыл обо мне, пока я, подобно Хатико, ждала твоего звонка и приезда. Почему так долго? Мой выпускной прошел без тебя. Я хотела показать тебе красный аттестат, хотела надеть выпускное платье для тебя, хотела быть красивой для тебя. Но ты улетел… Так долго, милый, так долго…

— Я хотел позвонить, веришь? — шепчет парень, успокаивая. — Но не мог. Я возвращался в отель очень поздно, засыпал прямо в одежде, а утром из-за разных часовых поясов не хотел нарушать сон своей принцессы. Прости меня, хорошо? Денюжки не падают с неба — контракты сами собой не заключаются… Мы с отцом побывали в нескольких странах сразу, и мне было тяжело подстраиваться под разные часовые пояса.

— Ты хорошо питался? — девушка решает убрать назад свою истерику и закрыть глаза на свои обиды, ведь ее молодому человеку было в разы сложнее. — Тепло одевался?

— Слушай, прости меня, — перебивает Чонгук, потому что ждал обиды оставленной наедине со своим одиночеством девушки. — Я очень хотел посмотреть на тебя в выпускном платье, очень хотел сфотографироваться в тот день, чтобы запомнить его, а потом отвезти домой пьяненькую, потому что Тэхен не удержался бы и всем вам, выпускницам, подлил абсент в стаканы с соком, — представив эту ситуацию, они оба улыбнулись. — Хотел бессовестно домогаться до своей девочки, — понижает тон голоса парень, и рука его медленно тянется к ягодицам девушки, — ведь она уже большая у меня, так? — теперь руки уже открыто мнут два упругих полушария. — Днем и ночью тосковал по тебе… Слышишь? И я, черт возьми, так соскучился по тебе, что… — неожиданно взгляд Чонгука замечает то, во что одета девушка. — Моя пижама? Та, которую я тебе дал в нашу первую ночь, проведенную вместе?

Сэ И так заслушалась, что сначала никак не могла выйти из транса.

— А? Что?

— Пижама моя, говорю… На тебе…

— А, это… Каждую ночь в ней спала. Она тобой пахнет. Наденешь, и кажется, будто ты рядом, лежишь сзади и обнимаешь, прижимая к груди, — смущенно признается девушка.

А Чонгук умиляется, усаживая девушку на стул. Удивительно, что находится она тут уже несколько минут, но только сейчас заметила накрытый стол, стоящий на самой середине балкона. Солнце уже почти зашло — алеющий закат привлекал внимание, мраморный пол под ногами отражал последние солнечные лучи. Сэ И улыбнулась, мысленно подтверждая, что впервые атмосфера вокруг нее такая волшебная — романтичная.

Сэ И смотрит на закат, Чонгук смотрит на Сэ И. Не хотел ей мешать, лишь нежно поглаживал руку, лежащую на столе.

— Тебе нравится здесь? — все же спрашивает Чонгук, отвлекая девушку.

— А, кстати, где мы? — спрашивает Сэ И и озирается по сторонам, заторможено осознавая, что находится на балконе какого-то дома в три этажа. — И я тут… — дуется Сэ И, — в этой пижаме с растрепанными волосами, еще ненакрашенная, опухшая. Дурак ты, Чонгук… Я бы приготовилась к встрече с тобой, чтобы быть красивой для тебя, а не… вот так вот.

Дикий

смех и одновременно отчаяние рвутся наружу. Чонгук еле сдерживается, чтобы не засмеяться в голос. Похоже, стоит раскрыть ей правду?

— Сэ И, — смеется парень, не сводя глаз с удивленной девушки, — а у меня на тебя любую встает: что в пижаме, что в платье. Что скажешь? — краска приливает к щекам, к которым Сэ И прижимает холодные ладони. — Хочешь знать, где мы? Пошли…

Рука в руке. Они покидают балкон, оказываясь в очень большой спальне с не менее большой белой кроватью. Двуспальная кровать, похожая на кровать для супружеской пары. Глаза девушки расширяются от восторга и загораются огнем полного восторга. Сэ И осматривает комнату: белые шкафы с золотыми краями, такие же комоды с круглым зеркалом, кровать, о которой уже шла речь ранее, имела при себе пышный балдахин, который добавлял ей большей сказочности, мягкий ворсистый ковер, который приятно согревал босые ноги.

— Нравится? — задает вопрос парень и гордо улыбается, потому что уже одно выражение лица выдает Сэ И полностью. — Лежа на этой кровати подо мной, ты будешь выкрикивать мое имя в нашу первую брачную ночь.

— Ч-что? — запинается Сэ И. — Ты уже арендовал место для брачной ночи?

— Нет, — усмехнулся Чонгук и несильно стукнул все еще ни о чем не догадывающуюся Сэ И. — Купил. Только не место, а этот красивый трехэтажный дом. Это наш дом, Сэ И. Наш дом, в котором мы будем жить после свадьбы. А тот дом родительский.

— Ты издеваешься? Зачем надо было тратиться? Тот дом настолько огромен, что хватит на четыре многодетные семьи. И…

— Молчи, — Чонгук тут же пресекает все возмущения и подхватывает Сэ И на руки. — Пойдем лучше остальные два этажа обойдем. Я буду твоим экскурсоводом. Ведь я его долго выбирал, заглядывая в каждый уголок.

— Дурак, — бурчит Сэ И, но все же не может оторвать глаз от красивой мебели, белых стен с золотыми узорами, мраморных лестниц с, как сказал Чонгук, «не перилами золотого цвета, а перилами, сделанными из настоящего золота». — Зачем такой большой? И дорогой. Дорогой ведь, раз перила из золота.

— Я буду растить своих детей так же, как и мой отец растил меня: добром, заботой и вниманием. Я дам своим детям то, что было с самого рождения у меня: комфорт, власть и роскошь, — Чонгук продолжает экскурсию по дому. — Я отдаю всего себя своему делу и зарабатываю столько, сколько должен зарабатывать. Почему я должен экономить? Скажи мне, Сэ И, — присаживаясь на мягкий диван на втором этаже в гостиной, Чонгук продолжал: — У моих детей будет все. И даже тот, кого не было у меня: у моих детей будет любящая мать. Верно, девочка моя? — Чонгук нежно гладит Сэ И по голове и целует ее макушку, прижимая девушку к себе. — Не беспокойся. Твоя мама в порядке. А ее было сложно уговорить на маленькую шалость.

— Ну, я с ней еще поговорю… Будет знать, как над собственной дочерью шутить.

— Ко, зараза ленивая, Сэ И, — руки только что прибывшей в дом Наен, наконец, отпускают тяжелый чемодан, и сама девушка оседает прямо на пол в прихожей. — Я чуть Богу душу не отдал, пока добрался сюда…

Наен сидит на полу и ждет, пока горячо любимая подруга не соизволит подняться с кровати и встретить подругу. Но вместо подруги встречать выходит миссис Ко, радостно улыбаясь и помогая близкой подруге своей дочери окончательно занести в дом тяжелый чемодан.