Не трогай меня
Шрифт:
— Успокойтесь, два оболтуса… Если мелкий захочет кого-нибудь убить, он сделает это, несмотря на отсутствие оружия. Если он захочет, он сделает это если не своими руками, то чужими…
В салоне повисла тишина, рад которой был только Мин Юнги.
— Сэ И, я хочу… есть, — произнесла Джихи, схватившись за живот.
Теплый плед приятно грел кожу… Сидеть на холодном полу с пристегнутыми руками наручниками к холодной батарее было крайне неудобно, но девушки терпели. Гостиная, которая тремя часами ранее была наполнена двумя или больше десятками путан — назвать можно по-любому, теперь
В данной ситуации Сэ И больше боялась за подругу. «Вдруг ей станет плохо? Она хочет есть… Беременные должны хорошо питаться, им нельзя голодать», — думала Сэ И, придумывая план побега. Да, в действительности Сэ И просто боялась ответственности — она ведь не знает, что делать и как быть в случае с беременной девушкой.
— Прости, Джихи… Прости, но они решили, кажется, заморить нас голодом, — ответив, Сэ И укутала подругу одной рукой поплотнее в одеяло, невольно нащупав чуть вздувшийся животик.
Внезапно появившаяся чужая рука на плече наставила Сэ И вздрогнуть, боязливо обернувшись:
— Тс-с-с, — прошептал чей-то голос в темноте. — Это я. Я принесла поесть…
Слово «поесть» вызвало довольно громкое урчание живота Джихи. Девушка медленно приподнялась на локтях, пытаясь разглядеть незнакомый силуэт в темноте.
— Знаете, я сильно рискую своей задницей, помогая вам… но ничего, — это была та же девушка, принесшая некогда теплый плед. — Не знаю, зачем вы нужны хозяину и как сильно мне попадет, если спалят тут, с вами, но я не могу спокойно спать, зная, что твоя подруга, будучи беременной, лежит на холодном полу без куска хлеба…
— Кем бы ты ни была, спасибо тебе, — выдала Джихи.
Держась за руки подруги, будущая мать испытывала покалывание в области живота. Работница борделя с добрым сердцем (назовем ее так) сочувствовала двум девушкам, о котрых ничего не знала, но которых так жалела. На минуту девушка подумала, что, возможно, Джихи и Сэ И тоже работали путанами, провинившимися за что-то.
— Не захотела делать аборт, поэтому хозяин обозлился? — спросила незнакомка у Джихи.
— Зачем мне делать аборт? — непонимающе прошептала Джихи. — У меня есть жених, и он же отец моего ребенка.
— Ой, прости дуру… Я подумала, что вы такие же, как я. Хозяин не поощряет «залеты» от клиентов, поэтому велит делать аборт, потому что цена куртизанки резко падает, если она беременна… Знаете, ему такие убытки ни к чему…
— Мы не те, кем ты нас посчитала, — сдержанно улыбнувшись, ответила Сэ И. — Все очень сложно… Даже не пытайся понять…
— Что бы там ни было, я надеюсь, за вами скоро приедут, — забеспокоилась незнакомка. — Или хотя бы выплатят долг… Ибо вами уже заинтересовался один из наших постоянных клиентов.
— Как
— Нет, к счастью. Я бы не смогла убить свое дите и долг бы выплатить не смогла. Безвыходная ситуация.
Свет резко включился, из комнат повылазили путаны, потирая сонные глаза… Конечно, все визиты клиентов всегда были запланированы, но и от внезапных никто не застрахован. Приглаживая волосы, поправляя одежду, куртизанки выстроились в ряд.
— Я больше не могу ждать, — прорычал Чонгук. — Если с Сэ И все в порядке, то он получит свои сраные деньги, а если нет — я подарю ему быструю смерть…
— Да погоди ты смертные приговоры-то выписывать, — шикнул на младшего Юнги.
— Я их всех перестреляю, к чертовой матери… — сказал Тэхен, сжав кулаки и хлопнув дверцой автомобиля, совершено не заботясь ни о чем.
Чонгук
«Надо было посещать курсы самоконтроля. В последнее время нервы ни к черту…» — думал я, направляясь в здание за своей девушкой.
Да. Мое счастье изрядно потрепало мне нервы. И почему всегда ее прекраснейшая, аппетитнейшая пятая точка оказывается в беде? Когда это чудо перестанет заставлять меня беспокоиться о ней? Когда я смогу спокойно вздохнуть, будучи уверенным в ее безопасности?
— Начинайте, — отдаю приказ, нетерпеливо поджимая губы.
Беспокоиться мне не о чем: мои ребята расставлены по периметру — ни одна крыса не выползет и не заползет без моего разрешения. Остается только ждать, пока вся охрана будет обезврежена.
— Не терпится увидеть его рожу, — сказал Чимин-хен, заставив меня обратить на него внимание.
Мы стояли, увлеченно наблюдая за тем, как выходит из строя «надежнейшая» система сигнализации, как охрана этого места беспомощно вертит головой, уходя в бессознательное состояние. Прекрасно, когда у тебя есть деньги, которые ты платишь тем, кто выполняет за тебя всю грязную работу.
Преодолев уже ничего не значащую защиту, я распахиваю дверь, быстро направляясь в комнату их босса. Что ж, пора разбудить свои дипломатические навыки. (Ну, или достать оружие).
— Ох, какая милота… — наигранно умиляюсь представшей картине, удерживаясь, чтобы не блевануть на месте. — Пока ты, мразота, валяешься в кровати с двумя шлюхами, мы убрали всю твою охрану… И ты называешь себя боссом? Какой же ты «босс»? — уже не сдерживаю смех. — Ты слизняк, подчиненные которого сдали с потрохами…
Я смотрю в испуганные глаза напротив, сдерживая желание плюнуть в лицо своему недособеседнику, который до сих пор проснуться не может. Намджун-хен кивком головы указывает охране вывести путан из кабинета.
— Погуляйте пока, детки, — ласково улыбаюсь двум шлюхам, взглядом указывая на то, чтобы после их ухода дверь закрыли на ключ. — Папочке предстоит серьезный разговор с плохими дядями…
— Да как вы смеете! — наконец, эта свинья решила очнуться. — На каком основании?!
— Кончай строить из себя интеллигента, мужик… Ты разве не видишь? Ты попал… крупно… Разрешаю использовать мат и оскорбления, только чур: про родителей ни слов, — говорит Юнги-хен.