Не принц, но сойдёшь

Каминская Лана

Капли воды высохли на избалованной женскими ласками груди. Мартан развернулся, прошёл к плетёному стулу, взял с него белоснежную тунику и надел. Заправил в штаны и затянул сверху пояс. Затем плюхнулся в мягкое кресло у окна, закинул ноги на другое, такое же мягкое и всё в зелёном бархате, потянулся к стоявшей на чайном столике чашке с горячим травяным настоем и сделал глоток.

Находившийся всё это время возле умывальника Лансель поднял брошенное на пол полотенце, сложил его вчетверо, намочил остатками воды и поднёс к виску. Живительная

прохлада коснулась кожи, пылающей огнём, подобным тому, который изрыгает сам дракон, и Ланс облегчённо выдохнул.

– Хорошо она тебя припечатала, – хмыкнул Мартан, жуя горячую лепёшку с гречишным медом.

– Я и думать не смел, что леди…

– Какая она к болотным мухам леди?! Обычная девка с грязной улицы, как и её отец. Сидят на мешках золота и думают, что могут встать в один ряд с нами, благородными семьями Озёрного края.

– Надо же, палкой-то как можно, – Лансель был на своей волне. – И ладно бы дерево хорошо обтёсано… Оно, глядишь, и не так бы задело. Но то, видимо, всё в сучках было.

Ланс на секунду отнял полотенце от пульсирующего виска. Кроме большого малинового пятна на коже можно было легко разглядеть и небольшие отметины – словно зубами приложились. Кровь в тех местах запеклась ещё ночью, но менее устрашающе от этого они не перестали выглядеть.

– Это она тебя ещё мягко огрела. – Мартан перевёл взгляд со слуги на голубую фарфоровую чашку с золотой каёмкой. – Вид у тебя и правда жалкий.

– Да уж, повезло, так повезло, – промычал Ланс, меняя сторону полотенца.

– Камзол и шпагу мне, – скомандовал Мартан, вытер измазанные в мёде губы льняной салфеткой, на которой были вышиты вензеля и озёрная кувшинка, и поднялся.

Сорваться с места, как ранее, Ланселю удалось с трудом. Стоило сделать резкий шаг, как голову будто разорвало на тысячу осколков и перед глазами всё закружилось. Пошатнувшись, Ланс выдохнул и мотнул головой. Осколки вернулись обратно, но мутная пелена с глаз спадала медленно. Когда же прошла полностью, то чуть не нахлынула второй волной, стоило Лансу сделать ещё один неосторожный рывок.

– Тише ты, – рявкнул Мартан, с трудом попадая в рукав поданного тёмно-синего камзола. Пошитый строго по фигуре, без излишеств, он сидел на принце изумительно и идеально подчеркивал высокий статус. Вот только длинный тоненький белокурый волос прилип прямо к спине и ярче солнца сиял на тёмной ткани. Лансель оторвал руку от головы и полотенцем смахнул волос с камзола принца на пол. Кажется, такого цвета волосы у новой горничной, хотя Ланс мог и перепутать.

– Значит, Смоляные горы, – многозначительно произнёс Мартан, крутясь перед зеркалом и разглядывая себя. Затем оправил камзол и проверил, надёжно ли прикреплена шпага. – Перстень с сапфиром подай.

– Да. – Ланс направился к небольшой, инкрустированной жемчугом шкатулке. – Я слышал весь разговор, прежде чем зайти. Леди де Врисс…

– Она не леди, – грубо оборвал слугу принц.

– Прощу

прощения, ваше высочество. Ваша невеста умоляла старика провести её к замку высоко в горах.

– Зачем? – Мартан надел на указательный палец протянутый Лансом перстень и довольно цокнул языком.

– Арлина твердила про какой-то эликсир.

– Что за чушь, – пробормотал Мартан. – До Смоляных гор путь не близкий. Арлина – не всадник; старик – не ретивый конь. Не иначе, или заблудятся, или волки по дороге загрызут. Я делаю ставку на волков. А ты?

Лансель чуть не поперхнулся – было бы чем.

– Волки вернее. Послать бы гвардию, пока солнце ещё высоко. Чем быстрее отправим, тем быстрее найдём.

– А нам это нужно? – спросил Мартан и хитро прищурился.

– Не понял.

– Я говорил с отцом. После случившегося он категорически против свадьбы и любых дальнейших отношений с де Вриссами. Даже закупку молотого чеснока велел приостановить. Де Вриссу-то что от этого? У него очередь из покупателей на чеснок до самых Смоляных гор стоит, а наши блюда будут отдавать мочой.

Ланс шмыгнул носом. Все знали, сколь свежи и хороши специи у Алистера, и есть преснятину никому не хотелось, тем более и отвыкли от неё прилично.

– Так свадьбы не будет? – переспросил Ланс.

– Как не будет и денег де Врисса. А я уже успел получить вот это…

Не вдаваясь ни в какие объяснения, Мартан протянул Ланселю полоску тоненькой бумаги, сто раз измятую и воняющую дешёвым табаком. Кое-как, одной рукой придерживая полотенце на больной голове, другой – разворачивая бумажку, Ланс, наконец, справился и, скользнув взглядом по написанному, пробормотал:

– Ничего не понимаю. Какой ещё «день первый»?

– Что здесь понимать? – пожал плечами принц, вырвал бумажку из рук слуги, скомкал и сунул в карман камзола. – Сто дней на оплату долга, Ланс, и отсчёт уже пошёл. Этот мерзавец Флинн никак прослышал о побеге дочки де Врисса и решил надо мной поиздеваться. Не отдам долг – найдёшь меня в сточной канаве.

– Так отправьте на него солдат!

Мартан хмыкнул.

– И что я скажу отцу и брату? Дайте-ка мне отряд, чтобы свернуть башку раздавале в игорном доме? Ваш сынок, дескать, проигрался тут… примерно на треть королевства.

– Но этот наглец угрожает жизни принца!

– Где ты это вычитал? Во фразе «день первый»? Что-то не вижу в этих словах никакой угрозы, и Патрик не увидит, а отец и подавно.

– А это не розыгрыш?

– Кто ещё во дворце знает о ста днях? Я и ты. И кто из нас двоих решил меня разыграть?

– Тогда поспешите, ваша милость. Отдайте приказ гвардейцам, пусть все дороги и леса перероют, но вернут вам Арлину де Врисс.

– Тихо ты, не ори, – грубо оборвал слугу принц, застёгивая последнюю пуговицу на камзоле. – На что нам остроносая Арлина, если отец против свадьбы? Нет свадьбы – нет денег. Нет денег – нет моей головы.