(не) Молчи
Шрифт:
На сколько изменится этот ритм? На день? На два? Возможно.
Он остается бесстрастным.
— Поеду с тобой.
Выгибаю бровь, уточняя с ухмылкой:
— Ты решил познакомиться с моей мамой? Одну меня в Москву не отпустят. С тобой тоже. Наверное, — ситуация смешит, но, скорее смех вылетает более нервный. А всё же хочу знать. Да? Нет? Он действительно не против? Или рано?
— Тебе пора домой, Мира, — заключает Женя двусмысленно.
Не позволяет развить мысль и разложить на составляющие грядущее знакомство с родителями.
Киваю.
Как-то неправильно всё. Нечестно. Или…
— Всему своё время, — констатирует Женька и плавно откатывает меня с себя в сторону. — Соберу вещи.
— Конечно, — смешок вылетает сам собой. Слово выходит резким и дёрганным.
Наклоняется надо мной, плавно удерживает меж пальцами острый подбородок, который хочу от него отвернуть. Обдумать. Осмыслить. Не позволяет. Держит взгляд и проникает в самую душу.
— Я не отказываюсь, Мира. Ни от тебя. Ни от любой ответственности за свои поступки или слова. Но мне надо всё взвесить и досконально обдумать.
Эйфория улетучивается. На смену серьёзным словам приходят тяжёлые мысли.
Киваю. Будто от меня что-то зависит. Ничего. По факту. Как он решит, так и будет.
— Ты прав, пора домой, — стараюсь держаться нейтрально, а грудь ощутимо вибрирует. — Напиши мне, когда всё обдумаешь.
Крепкие пальцы убирают захват. Глаза тоже снимают меня с невидимой мушки. Он встаёт и не спеша начинает собирать детали нашей одежды.
А я зарываюсь с головой под одеяло. Кусаю губы и едва не реву от досады. Вот тебе и первая ссора!
Куда я лезу? С чего я взъелась?
Стягивает вниз одеяло и усаживает на матрас словно куклу. Съеживаюсь в комок очередного непонимания. Подтягиваю ноги к груди, выбираю максимально закрытую позу.
Перед моими глазами маленький листок. Женька держит его перед взглядом.
«Ты — мой Мир», — прописано на нём красивым курсивом. Отслеживаю соединения букв.
Молча любуюсь моей заглавной.
Переворачивает. А другая сторона исписана не менее ёмким вопросом:
«Так, кто я без тебя?»
Сглатываю, наблюдая за тем, как в правой руке появляется зажигалка, и яркое пламя начинает пожирать буквы по белой диагонали.
Женька сжигает весь текст, а пепел растирает меж пальцев. От белого листка остаётся лишь край. Грязный треугольник со стороной не более сантиметра.
— Запомнила?
Голос звучит без вложенной злобы. Без бесячего чувства и усталости, которая возникает, когда объясняешь кому-то избитые истины.
Однако, этот тембр пронимает до глубины души и вызывает желание извиниться за свою глупость.
Всё просто. А я…
— Прости. У меня не было повода на тебя обижаться. Сложно держать в себе всё и молчать, когда слова так и рвутся наружу. А листок мог бы оставить… Мне… На память…, — неловко улыбаюсь, тушуясь.
— Ветерок, нет ничего дороже воспоминаний. Храни их. Я оставлю тебе большее, чем какие-то бумажки.
Машинально
— Домой, — командует Женька и начинает натягивать на меня вещи, словно на куклу.
Позволяю, теряя остатки негативных эмоций. И наполняюсь тем, что вижу. Его жестами, взглядами, выверенностью.
— Напишешь мне ещё, — прошу, наблюдая, как уголки любимых губ ползут вверх и мгновенно преобразуют прямую строгую линию в яркую мальчишескую улыбку.
— Напишу, — отзывается завершая работу. Поднимает меня на руки и несёт к выходу, чтобы завершить образ обувью.
Привычно льну и топлю дыханием в шею. Напряжённую. При всей внешней расслабленности.
— Завтра да? — вывожу не особо понятное.
— И послезавтра.
— Отлично, — отзываюсь устало, но более весело. А нутро и вовсе пропевает по буквам: шикарно.
4. Говори
Наслаждайся своими победами,
Говори, разгоняй, что ты слабая,
Не лечи меня, детка, советами,
Расскажи, расскажи, что ты самая
Мира
— Так и знала, что ты гонишь! — заявляет с порога бывшая одноклассница, бесцеремонно врываясь в пределы моей детской комнаты.
— Давай потише, с чем бы ты не пришла, — шикаю, настороженно поджимая губы, а сама обхожу её с боку и плотно прикрываю дверь в спальне.
— Плохо чувствовала себя вчера, да? — стервозничает она и сводит губы в недовольный, обиженный бантик. — А я, как полная дура, звоню, уточняю. Тёть, Ань, как там Мирка?
— И что? — присаживаюсь на стул, пристально осматривая внезапную гостью.
Расположилась, занимая весь центр кровати. Сидит нога на ногу. Нервно отстукивает по полу неснятыми белыми кедами. Они резко контрастируют с короткой черной плиссированной юбкой и тёмными прозрачными колготками.
Зато гармонично подходят к белой широкой толстовке. А русый прямой хвост и вовсе вносит разбавленные штрихи.
Красивая. Яркая. С правильным макияжем, что добавляет немного лет.
Хочешь не хочешь, а на такую по-любому засмотришься. Тата всегда умело подчёркивает свою природную красоту и прячет недоделки. Недостатков, по её мнению, у женщины не может быть вовсе. Существует лишь поле для работы. И, если у одних эти минимальный дачный участок на пять соток, то другие имеют поместье с гектарами.