Не горюй!
Шрифт:
Мы быстро прошли по мокрым улицам до стоянки. Поверьте мне, нет абсолютно ничего романтичного в прогулках под дождем. Настоящая беда. На мне были муаровые сапоги. Теперь придется остаток жизни стоять с ними над кипящим чайником, чтобы они выглядели как прежде.
Наконец мы сели в машину. Он бросил свою промокшую сумку на заднее сиденье, а сам сел рядом со мной. Богом клянусь, он заполнил собой всю переднюю часть машины.
Я тронулась с места.
Он начал ловить что-то по радио.
— Ой, пожалуйста, не надо! —
Я рассказала ему об отцовском напутствии перед моим отъездом, и Адам долго смеялся.
— Вы хорошо водите машину, — сказал он через минуту.
Естественно, стоило ему это сказать, как я заглушила мотор и едва не въехала в столб. Он объяснил, как ехать к его дому, и мы поехали дальше.
Оба молчали.
Единственными звуками были посвист шин на мокром асфальте и скрип «дворников».
Но молчать вместе с ним было приятно.
Я остановилась около дома и улыбнулась ему на прощание. Вечер в самом деле удался.
— Спасибо, что подвезли, — сказал он.
— Пожалуйста, — улыбнулась я.
— Гм… ну… не хотели бы вы… в смысле не могу ли я предложить вам чашку чая? — неуклюже спросил он.
— Когда… Ты имеешь в виду — сейчас? — так же неуклюже спросила я.
— Нет, я подумывал о следующем декабре, — улыбнулся он.
Я чуть было не отказалась на чистом автомате. Слова едва не слетели с моих губ, прежде чем я догадалась подумать.
У меня было множество причин, чтобы отказаться. Слишком поздно. Я промокла. Я в первый раз оставила Кейт. Хелен откусит мне голову.
— Да, — сказала я, крайне удивив себя. — Почему бы и нет?
Я запарковала машину, и мы вошли в дом.
Меня мучили дурные предчувствия. Мой страх имел под собой основания, поэтому я ожидала худшего.
Ну, знаете, когда шесть или семь человек спят в одной комнате, двое обретаются на кухне и вынуждены проходить через спальню, чтобы попасть в ванную комнату, и опять же пройти через ванную, чтобы попасть в гостиную. Спальни разделены занавесками, свисающими с потолка, чтобы можно было хоть как-то уединиться. Шкаф стоит в холле, комод — на кухне, кастрюли и ведра — в ванной. Кофейный столик в гостиной сооружен из четырех голубых ящиков для перевозки молока и древесной плиты.
Вы сами наверняка такое видели.
Поэтому я вздохнула с облегчением, когда Адам открыл дверь и впустил меня во вполне обычную квартиру, можно даже сказать — приятную.
— Идите на кухню, — пригласил он, снимая мокрую куртку.
Мы вошли на кухню, Адам налил чайник, поставил его на плиту и включил обогреватель. Чайник действительно оказался чайником, а не железной банкой.
Все это возбудило мое любопытство.
— А другие люди, которые тут живут, — спросила я, — они тоже студенты?
— Нет, — ответил Адам, снимая с меня пальто и вешая его поближе к обогревателю. — Вы промокли, — сказал он. — Хотите, я принесу вам сухой свитер?
— Нет,
Он улыбнулся.
— Тогда принесу вам полотенце, чтобы вытереть волосы, — сказал он и вышел.
Вернулся он практически сразу и протянул мне большое голубое полотенце. Могу вас успокоить, он не стал сам вытирать мне волосы. Нет, он дал его мне, и я несколько раз осторожно приложила его к волосам, потому что не хотела, чтобы они торчали в разные стороны.
Честно говоря, я бы предпочла воспаление легких.
Я сняла сапоги и пристроила их у обогревателя. Адам поставил передо мной чашку чая. Он даже нашел коробку печенья.
— Это Дженни покупала, — признался он. — Я утром скажу ей, что у меня была особая гостья. Она поймет.
Он умел быть естественно очаровательным, не чувствовалось никакой фальши.
— Так когда родилась Кейт? — спросил он, подвигая ко мне сахар.
— Около месяца назад, — ответила я.
— Послушайте, я надеюсь, вы не станете сердиться, — сказал он смущенно, — но Хелен рассказала мне о вас и вашем муже.
— И что? — спросила я, разозлившись.
— Да ничего, — поспешно сказал он. — Я понимаю, это не мое дело, но уверен, что вам пришлось нелегко. Я через нечто подобное когда-то прошел сам, так что знаю, как это неприятно.
— В самом деле? — заинтересовалась я.
— Да, — ответил он. — Но я вовсе не собираюсь лезть в ваши дела.
«На это наплевать, — подумала я, — расскажи о себе!»
— Я знаю, что у вас много друзей в Дублине, — продолжил он, — но, если вам захочется поговорить со мной, я был бы рад.
— Ты не пытаешься использовать меня в качестве эксперимента для твоих занятий психологией? — с подозрением спросила я.
— Нет, конечно! — рассмеялся он. — Просто вы мне сразу понравились. А сегодня еще больше. Я хочу, чтобы мы были друзьями.
— Почему? — с еще большим подозрением спросила я.
Я имела право на этот вопрос. Я — человек вполне обычный. Так почему он меня выделил? Нет, я не собираюсь принижать себя. У меня много положительных качеств. Но таких, как я, полно. А за Адамом наверняка бегают толпы всяких женщин — забавных, красивых, умных, богатых, изящных, сексуальных и так далее.
Почему же он выбрал меня?
— Потому что вы милая, — сказал он.
«Милая»! Кто захочет быть избранной потрясающим мужиком только потому, что ты милая?
— И вы остроумная. И умница. Мне с вами интересно, — добавил он.
«Уже лучше, — подумала я. — А как насчет красивой и сексуальной?» Я бы даже согласилась на привлекательную, но не тут-то было.
А впрочем, какого черта?! С ним приятно разговаривать. Мне с ним хорошо. И я не втюрилась в него — хотя в других обстоятельствах наверняка бы втюрилась. И он не положил на меня глаз. Мы просто взрослые люди, которым приятно быть вместе.