Не горюй!

Кайз Мэриан

А как насчет остальной одежды?

Я уже больше не была беременной, я была просто женщиной. Однако я еще очень долго не буду ходить на работу, значит, такой одежды мне не нужно. Так что же выбрать?

Я сняла с вешалки два маленьких платья и стала пробиваться сквозь голпу к примерочной, практически сгибаясь вдвое, чтобы защитить Кейт. В примерочной меня ждал новый удар. Куда же. черт возьми, мне положить Кейт? Она ведь не спортивная сумка, которую можно небрежно швырнуть в угол и не беспокоиться, не наступит ли кто на нее!

Я

круто развернулась и ринулась назад сквозь толпу, наклонив голову вперед и слегка напоминая быка. Кончилось тем, что я все равно накупила кучу вещей, не примерив их. Что-то я должна была носить.

Плевать на репутацию, но мне нужна какая-то одежда? А ведь я еще хочу произвести впечатление на мужчину!

Я заплатила за все кредитной карточкой.

Вернее будет сказать, Джеймс заплатил.

Я сильно удивилась, когда не зазвучала сигнализация и полицейские не поволокли меня в кутузку. Потому что я была убеждена, что в несколько раз превысила лимит.

После путешествия по магазинам, которое я совершила без особого энтузиазма, но с весьма весомым результатом, я отправилась на встречу с Адамом. Что и было, если честно, основной целью моего выхода в город.

Закрывая Кейт руками, я выбралась на улицу. Навстречу волнами катили покупатели.

«Только тронь моего ребенка, и я тебя убью!» — думала я, бросая на прохожих злобные взгляды.

Надо сказать, они очень удивлялись и даже пугались.

Кроме беспокойства за Кейт, меня вдруг начал волновать мой желудок. Только несварения мне сейчас и не хватало!

Я слегка прибалдела, когда сообразила, что это мурашки. Они вовсю бегали по моим внутренностям и танцевали джигу — кружились, подпрыгивали, меняли партнеров и вообще прекрасно проводили время.

«О господи! — подумала я, сообразив, в чем дело. — Пора признаваться. Я влюбилась в Адама».

Правильнее будет сказать: Я ВЛЮБИЛАСЬ В АДАМА!!!

Вы думаете, зазвучали небесные трубы? Я внезапно увидела весь мир в розовом свете? Пробежала остаток пути и бросилась в его объятия? И мы, счастливые, закружились, улыбаясь, как последние идиоты?

Ничего подобного. Я — это я, поэтому немедленно начала беспокоиться. Я намеренно еле волочила ноги, а голова тем временем бешено трудилась.

Зачем я в него влюбилась? Что я за человек? Я ведь любила Джеймса, и прошло всего шесть, нет, семь недель, как мы разошлись. Разве я не должна сохранять ему верность?

Я чувствовала себя предательницей. Хотя с чего бы, черт возьми? Джеймс развлекается, почему же нельзя мне?

Но все было не так просто.

Мне всегда трудно заниматься сексом с человеком, к которому я эмоционально не привязана.

И снова: кто сказал хоть слово про секс?

О господи!..

Я совсем запуталась. Не могла понять, что же я на самом деле чувствую. Мне действительно нравился

Адам, но меня грызло ощущение вины за то, что я такая легкомысленная женщина. Ведь я должна любить Джеймса! Но разве я люблю Джеймса? Я даже думать на эту тему боялась.

Так или иначе, я страшно злилась на Джеймса. Почему же я не могу пофлиртовать с Адамом и немного развлечься?

Тут меня опять охватило чувство вины. Ведь Адам — очень милый человек и заслуживает лучшего обращения. Мне доставляло большое удовольствие быть с ним и разговаривать. Хотя я знала его всего несколько дней.

Эта мысль вернула меня напрямую к вопросу, как я могла влюбиться в человека, которого почти не знала, будучи одновременно влюбленной в Джеймса.

«А, пошло оно все! — с отчаянием подумала я. — Мне необходимо избавиться от всех этих будоражащих мыслей. Сейчас мне с ними не разобраться. Я иду на встречу с человеком, который мне нравится, так что надо думать совсем о другом. Например, хорошо ли я выгляжу, И нравлюсь ли ему. И как мне затащить его в постель.

О важных вещах!»

Адам ждал меня там, где мы и договорились, — у кафе, Сердце у меня екнуло. Выглядел он, как всегда, потрясающе.

— Привет, — улыбнулся он. — Опоздала всего на пятнадцать минут. У тебя это входит в привычку.

— Заткнись! — улыбнулась я. — Извини.

— Привет, ангелочек, — сказал он, глядя на Кейт, привязанную к моей груди.

Кейт промолчала.

Мы вошли в кафе, продираясь сквозь толпы возбужденных людей. Что вы хотите: субботний день, все сошли с ума. Покупательный синдром, не иначе.

Я уверена, что этому явлению есть какое-нибудь хитрое медицинское название. Наверное, что-то похожее на мистраль, который часто налетает на итальянские деревни. Мужчины бьют своих жен, собаки воют, куры не несут яиц, женщины кричат и плачут (не без оснований: ведь их мужья дерутся) и отказываются стряпать и убирать.

Но психоз, который несет мистраль, — детские игры в сравнении с тем, что происходило в эту субботу.

Я как-то читала, что пробежка по магазинам очень влияет на уровень адреналина в крови. Повышается давление, люди потеют, глаза у них вылезают из орбит. Именно поэтому во время покупательской оргии всем требуется чашка кофе или стакан молока.

Мы стояли в центре переполненного кафе, а мимо пробегали обалдевшие люди с подносами, уставленными чашками кофе и тарелками с плюшками. Они явно находились здесь уже несколько недель и все еще не дождались свободного стула.

Но Адам — он и есть Адам. Он отыскал единственный столик, освободившийся за последние три недели, и, убедившись, что мы с Кейт удобно устроены, пошел за кофе.

Настоящий герой!

Адам вернулся очень быстро с подносом, заваленным булками.

— Я не знаю, какие ты любишь, — объяснил он. — Вот и взял по одной каждого сорта.