Не герой
Шрифт:
Пришлось опять молча кивнуть.
– Не бойся задавать вопросы воспитателям и волонтёрам, даже глупые, – продолжила меня наставлять Соня, – лучше выяснить все сейчас, чем потом оконфузится.
– Понял, – подтвердил я.
– Ну и самое главное, – женщина вдруг расщедрилась на нормальную, живую улыбку, – ничего не бойся! Ты теперь гражданин Соединенных Штатов, лучшей, самой безопасной и справедливой страны мира! Не нарушай закон – и всё у тебя точно будет о’кей!
[*Одна из проблем американских государственных приютов – очень большой дефицит специалистов со знанием иностранных языков, особенно не самых распространенных
Глава 3
Обретение очередной временной крыши над головой заняло секунд сорок чистого времени — именно столько понадобилось Блэквуд, чтобы коротко протараторить волонтёру вводную про меня и получить электронную подпись-отметку о моём приеме. Ну здравствуй, новый, гм, дом. Волонтёр, немолодая негритянка, даже скорее мулатка плотного сложения и с усталым лицом, забыв представится, махнула рукой, увлекая за собой. Я, разумеется, пошел.
Приют, насколько я успел его разглядеть снаружи, располагался в частном доме, скорее даже коттедже — участок, засаженный ровно подстриженным газоном прилагался. Архитектор проекта этого здания явно не стал заморачиваться с дизайном, так что приют выглядел даже несколько… безлико — но, может, я оценил слишком пристрастно, зная, что внутри располагается учреждение.
Однако интерьеры, включая мебель, шторы, и даже разбросанные по полу игрушки в зале на первом этаже на казённый дизайн совсем не тянули – скорее могло показаться, что тут живёт многодетная семья. Может, всё дело было в том, что приюты в принципе не набирают больше десяти, очень редко пятнадцати детей? Ладно, скоро узнаю.
— Сейчас все в школе, кроме Лю, тот у логопеда, – просветила меня женщина, — но зато здесь Меган, она выбрала домашнее обучение. Ей тринадцать, но, пожалуйста, выслушай её внимательно. Никто как она не умеет рассказывать новичкам-иностранцам о том, что их ждёт — тебе будет очень полезно все запомнить! Я как раз успею подготовить тебе кровать и тумбочку в комнате старших мальчиков...
Ну да, полтора года как минимум личной комнаты у меня не будет. Но в колледже во всяком случае комнаты по стандарту на двоих – что, в принципе, терпимо. Еще один крайне веский стимул туда как можно скорее попасть!
— Меган, я вхожу! – предварительно постучав по двери, предупредила афроамериканка, — вот, познакомься: Алан из Японии.
— Из Японии? – Меган оказалась субтильной серой мышкой в огромных очках, растянутом свитере, из-под которого даже коленей видно не было. Довершали прикид просто циклопических размеров мохнатые меховые розовые тапочки. Нацепив что-то подобное в этом климате лично я бы запарился уже через десять минут. — Точно?
– - Так сказала мадам инспектор, – деланно пожала плечами волонтёр, и, чуть повернув голову, вдруг с озорным видом подмигнула мне так, чтобы девочка не заметила, – но если хочешь, спроси у него сама.
– Обязательно спрошу, – серьезно подтвердила носительница очков и уставилась на
– Всё верно, – подтвердил я, краем глаза наблюдая осторожную ретираду негритянки, – я действительно долго жил в Японии, хотя меня действительно зовут Алан. Алан Смит.
– Я буду называть тебя просто Алан, а ты меня Мэган, Мэг, можно даже Мэгги, но только не Занудой, мне это прозвище не нравится, – обстоятельно расставила всё по местам собеседница, дождалась, пока я кивну, и быстро, с нажимом спросила: – Как ты относишься к Хэллоуину?
– Никак не отношусь! – открестился я. Ну да, сложно проникнуться зарубежным праздником, если у тебя в стране его “празднуют” в основном в соцсетях и немного в кофейнях, выставляя тыквенное печенье к кофе. А из Японии просто банально уплыл раньше, чем наступило 31 октября.
– Ответ верный, – как-то даже величаво согласилась со мной собеседника и указала рукой на стену. Там, над её кроватью, висел старательно вырезанный из бумаги и раскрашенный вручную знак с перечеркнутой тыквой, – знай, в этом помещении Хэллоуин запрещен! Если придёт нужда – дарую тебе право испросить у меня убежища от этого ежегодного безумия.
– С-спасибо, – только и смог я выдавить из себя.
– Пожалуйста, – Мэг кивнула, – а теперь – список правил для иностранцев. Так запомнишь или дать записать?
– Пока что положусь на память, – н-да, теперь понимаю, почему беднягу погоняют “занудой”. Крайняя обстоятельность плюс очевидные заскоки “не от мира сего” – детки могли еще чего похуже придумать.
– Тогда я начинаю.
Мэгги жестом развернула голографический монитор, который у неё оказался во всю стену – наверное, когда в дверь постучали, убрала изображение. Целая пачка открытых окон следующим небрежным движением кисти отправилась за край экрана – а взамен открылось окно презентации.
“Правила Мэган для иностранцев, версия 1.2.0.14” – гласило название. И впрямь – зануда!
– Пункт первый, самый важный, – провозгласила девочка, одновременно переворачивая виртуальный лист, – отныне ты – патриот!
– П-понял, – согласился я, не зная, плакать мне или смеяться. На слайде рядом разместились фотографии развевающегося звёздно-полосатого флага, Белого Дома, шпиля Мемориала в Вашингтоне, идущего полным ходом авианосца и… макдональдса. Все это было крупно подписано: “горжусь!!!”
– Если кто к тебе полезет, сразу ори про то, что ему наплевать на собственную страну и ради собственного гонора он готов растоптать Америку и демократию, – деловым тоном пояснила мне Мэган, – я проверяла, всегда срабатывает.
– Запомнил накрепко, – пообещал я, и поблагодарил, – спасибо!
– Это моя работа, – важно согласилась хозяйка комнаты и перелистнула слайд. – Правило второе: про цвет кожи нельзя говорить и писать. Вообще ничего. Совсем. Табу. Один раз ляпнешь – все узнают, соцсети и мобилы у всех. И тогда даже в нашу национальную гордость номер пять уборщиком не возьмут. Потому если тебя ограбил чёрный – говори полицейскому “афроамериканец”, если узкоглазый и желтый тип продал вместо удона жареных земляных червей – проклинай “чёртова азиата”, а если твои мозги собрался сожрать зеленый мужик в трупных пятнах – кричи, чтобы тебя спасли от зомби или некрогражданина. Доступно?