Не герой

Плотников Сергей Александрович

– Вполне, – заверил я.

– Правило третье, – Мэгги опять переключила слайд, заставив меня натурально зависнуть, глядя на изображенное, – держись подальше от любых организаций с политической повесткой, кроме собственно Демократической и Республиканской партий. Даже если тебя позовут в общество за легализацию права хомячков на досрочную добровольную эвтаназию – немедленно отдались от этих людей.

– Или предложат вступить в Ку Клукс Клан, – ткнул я пальцем в сторону дисплея, потому что до сих пор не смог отойти от увиденного. На виртуальном листе рядом располагались две крест-накрест

перечеркнутые фотографии: с белым остроконечным характерным колпаком с прорезями для глаз и рядом – с радужным флагом. Фоточки обстаятельной Занудой, разумеется, были подписаны, – или в Элгэюэтэкью-плюс...

– И в тех и других обожают играть молодые идиоты и идиотки, – поморщилась девочка с таким видом, словно ей самой уже стукнул полтинник, – не понимают, что с огнём шутят. За такое можно реальный срок выхватить и приговор вплоть до высшей меры! Ведь просто же всё: хочешь делать больно афроамериканцам – вступай в БДСМ-клуб и выбирай соответствующих партнеров. А если любишь мальчиков вместо девочек – просто в профиле на своей страничке напиши и всё...

Твою мать, надо было держать рот на замке!

– ...А если приглянулась коза или там собачка – обязательно нужно сначала вдвоем зоопсихолога навестить, – кажется, маленькая всезнайка попросту решила меня добить! Приходя послушать тринадцатилетнюю девчонку как-то не ожидаешь, что разговор сползёт на... такое!!! – Ну и он там всякое подскажет… по ветеринарии… в общем, я никогда особо не интересовалась, извини. Но могу узнать, если хочешь?

– П-проехали, – скорее прохрипел, чем сказал я: звуки пришлось из себя натурально выдавливать.

Чёрт! Мне, конечно, немного интересно, чем так называемое “общественное движение” нетрадиционно трахающихся смогло себя настолько дискредитировать, чтобы попасть под тотальный запрет в США этого мира – но я лучше себе язык откушу, чем спрошу!

– Правило номер четыре, – Мэгги опять провела пальцами по дисплею, – забудь слово “толерантность”, если ты его знал. Даже если это медицинский термин, записанный в твоей медистории – никогда не озвучивай его. Отвернуться все и мгновенно.

– Почему? – не удержался и все же спросил я, мысленно себя костеря. Но обошлось, в этот раз объяснение оказалось корректным и нормальным.

– Когда сформировались так называемые “аномальные зоны” и из пробоев пространства полезли монстры и неизвестные болезни, – взгляд Мэг затуманился, словно она сама была свидетельницей событий пятидесятилетней давности, – некоторые стали кричать и убеждать остальных, что нам надо их принять. Мол де мы не можем уничтожать пришельцев только из-за того, что они выглядят как чудовища из ночных кошмаров и с удовольствием жрут человечину. Что надо наладить с ними диалог… Дошло до того, что активисты устроили массированную атаку с оружием в руках, ударив в спину оцеплению вокруг Оклахомской зоны. Каким-то образом это событие совпало с попыткой прорыва изнутри… Армия с огромным трудом и потерями, ценой превращения целого штата в арену боевых действий смогла вновь взять контроль

над регионом.

Вот теперь мне все понятно. И почему ЛГБТешников объявили вне закона, и почему прижали любое шевеление, если оно хоть чуть-чуть напоминало оппозиционный политический процесс. Немудрено – после таких-то событий. Против иномировой угрозы потребовалось завернуть все гайки и вновь консолидировать общество – одновременно жестко контролируя, чтобы маятник социального процесса не качнулся в обратную сторону слишкому уж сильно, загоняя чёрнокожих и латиносов в люди второго сорта, как это было еще в пятидесятых годах двадцатого века. Что ж, власти США справились – не без перегибов, но в целом успешно. А мелкие неудобства вроде табуированных слов можно и потерпеть.

– Сколько там у тебя правил? – на всякий случай поинтересовался я у Зануды.

– На данный момент – четырнадцать, – “порадовала” она меня.

Запомнить и потерпеть. Ничего сложного, правда?

Глава 4

Американская государственная школа, ближайшая к зданию теперь уже моего приюта, вызвала у меня сильно противоречивые эмоции. И прежде всего тем, что я не смог сходу отказаться туда ходить. Всё доходчиво и очень доброжелательно объяснил мне пожилой дядка, занимающий в этом богоугодном заведении должность учителя физики и одновременно работающего аналогом завуча: раз меня ждёт скорый переход под опеку, то и рыпаться тут начинать собирать документы смысла никакого нет.

Только зря деньги потрачу (экстерн недорогой, но платный) на сбор справок, печать тестов и оплату работы экзаменационной комиссии, которая даже собраться не успеет. И я сам не успею подготовится к сдаче экзаменационного минимума. И нет, просто прогуливать тоже не желательно: запишут в личное дело как “трудного подростка” и привет. В смысле, инспектор от Системы при передаче обязан будет выбрать фостера с нужной специализацией — и я окажусь в “семье” из придурков и хулиганов, если не похуже. В общем, мотивацией ходить на занятия обеспечили.

Первое впечатление от школы как от здания: огромная! По фасаду так и не скажешь, а вот внутри по коридорам на машине вполне реально проехать, а до потолка метра четыре, если не пять. И персональные шкафчики в холле точно как в фильмах моего мира — только замки биометрические, а не кодовые.

Ученики одеты кто во что горазд — после строгого соблюдения школьной формы в японской Хиро меня это пестрота прямо за глаза первый день дёргала. Еще почти все жуют жвачку – на улице я за этим занятием мало кого замечал, а здесь прямо каждый второй, причем и на уроках тоже.

Уроки… этот аспект меня серьезно выбил из колеи. Так называемое “безбарьерное обучение” не просто позволяло шляться из класса в класс (!) даже не дожидаясь перемены (!!!), но и напрочь отменило такой, казалось бы, незыблемый камень в основании школьного образования как парты. Впрочем, для тех, кому не нужно было уметь держать в руке ручку, а основным учебным инструментом являлся собственный мобильник столы и стулья действительно не требовались: можно и бесформенными пуфами обойтись, хаотично наваленными на пол.