Не дрогни
Шрифт:
Если бы он выжил.
Льюис подаётся вперёд:
– Правило Блэкстоуна в сторону, оно мне, если честно, не очень понятно. Нам нужно беспокоиться по поводу этого Уилсона? Это реальная угроза или пустое сотрясание воздуха? Как ты считаешь?
– Могу я подумать?
– Конечно. Потом. А сейчас что говорит твоя чуйка? Только между нами.
Иззи задумывается. Могла бы спросить, высказывалась ли начальница, шеф Пэтмор, но это не в её стиле.
– Он сумасшедший, но не цитирует Библию или «Протоколы сионских мудрецов». Не страдает от синдрома шапочки из фольги. Может быть, просто чудик. А может – угроза. Скорее всего,
– Одинокий волк, – говорит Льюис. – Аллен делал на этом акцент на суде.
Иззи и Том хорошо знают Дага Аллена, одного из помощников окружного прокурора округа Бакай. Партнёр Иззи зовёт его «Голодным-Голодным Бегемотом» – в честь настольной игры детей Тома. Амбициозный, другими словами. Что также говорит о том, что Толливер мог говорить правду. Амбициозные помощники окружного прокурора не любят, когда приговоры отменяют.
– Даффри не был женат, а что насчёт партнёра?
– Нет, и если он был геем, то тщательно скрывал это. Ни слухов, ни сплетен. Главный кредитный специалист в банке «Фёрст Лейк Сити». И мы предполагаем, что речь об Даффри, но без конкретного имени… – Может быть, это кто-то другой.
– Может быть, но маловероятно. Хочу, чтобы ты и Атта поговорили с Кэри Толливером, если он ещё жив. Поговорите со всеми известными знакомыми Даффри, в банке и в других местах. Поговорите с адвокатом Даффри. Получите список его знакомых. Если он хорошо сделал свою работу, он знает всех, кого знал Даффри.
Иззи улыбается.
– Похоже, ты хотел услышать мнение, которое подтверждает твоё решение.
– Уважай себя. Мне нужно было второе мнение от Изабель Джейнс, первоклассного детектива.
– Если тебе нужен первоклассный детектив, звони Холли Гибни. Могу дать её номер.
Льюис опускает ногу на пол.
– Мы ещё не опустились до аутсорсинга наших расследований. Расскажи, что думаешь.
Иззи постукивает по конверту.
– Думаю, этот парень не шутит. «Невиновные должны быть наказаны за бессмысленную смерть невиновного»? Для сумасшедшего это может иметь смысл, но для нормального человека? Вряд ли.
Льюис вздыхает.
– По-настоящему опасные – это те, кто одновременно и сумасшедший, и в то же время нет. Они мне снятся в кошмарах. Тимоти Маквей убил более ста пятидесяти человек в здании Мaрра и был абсолютно рационален. Называл погибших детей в детском саду «побочным ущербом». Кто более невиновен, чем толпа детей?
– Значит, ты считаешь, что это реальная угроза?
– Может быть, реальная. Хочу, чтобы ты и Атта потратили на это время. Посмотрите, найдёте ли кого-то настолько возмущённого смертью Даффри…
– Или настолько разбитого горем.
– Конечно, тоже. Найдите кого-то настолько злого – я имею в виду оба смысла – кто мог пойти на подобную угрозу.
– Интересно, почему именно тринадцать невиновных и один виновный? Четырнадцать всего или виновный входит в тринадцать?
Льюис качает головой.
– Понятия не имею. Может, просто выбрал число из шляпы.
– Ещё кое-что про это письмо. Ты знаешь, кто такой Билл Уилсон, да? – Слабое воспоминание, но почему бы и нет? Может, имя не так распространено, как Джо Смит или Дик Джонс, но не такое уж редкое, как Збигнев Бжезинский.
– Тот Билл Уилсон, о котором я думаю, был основателем Анонимных Алкоголиков. Может, этот парень ходит на АА и таким образом намекает
– Вроде как хочет, чтобы его поймали?
Иззи пожимает плечами, показывая, что не знает.
– Я отправлю письмо на экспертизу, хоть толку от этого будет мало. Скажут: нет отпечатков, компьютерный шрифт, обычная офисная бумага.
– Пришли мне фото.
– Сделаю.
Иззи встаёт, чтобы уйти. Льюис спрашивает:
– Ты уже записалась на игру?
– На какую игру?
– Не дури. «Пистолеты и Шланги». В следующем месяце. Я буду капитаном команды полиции.
– Ох, пока не успела.
«И не собираюсь».
– Пожарные выигрывали три раза подряд. В этом году будет настоящая вражда, после того, что случилось в прошлый раз. Перелом ноги Крачфилда.
– Кто такой Крачфилд?
– Эмиль Крачфилд. Мотопатруль, в основном работает на восточной стороне.
– А, – говорит Иззи, думая: «Мальчишки и их игры».
– Ты же раньше играла? В колледже, где училась?
Иззи смеётся.
– Да. Когда динозавры ещё ходили по земле.
– Ты должна записаться. Подумай об этом.
– Подумаю, – отвечает Иззи.
Но она не собирается.
Холли Гибни поднимает лицо к солнцу.
– Т.С. Элиот сказал, что апрель – самый жестокий месяц, но мне это совсем не кажется жестоким.
– Поэзия, – равнодушно говорит Иззи. – Что будешь заказывать?
– Думаю, рыбные тако.
– Ты всегда берёшь рыбные тако.
– Не всегда, но чаще всего. Я – создание привычек.
– Ну да, Шерлок.
Скоро кто-то из них встанет и пойдёт занять очередь к «Сказочному рыбному фургон Фрэнки», но пока они тихо сидят за столиком на пикнике, наслаждаясь теплом солнца.
Иззи и Холли не всегда были особенно близки, но это изменилось после их столкновения с парой пожилых учёных, Родни и Эмили Харрис. Харрисы были безумны и чрезвычайно опасны. Можно сказать, что Холли досталось больше всех – ей пришлось сталкиваться с ними лицом к лицу, но именно детектив Иззи Джейнс сообщала многим близким жертв Харрисов об их судьбе. Она же рассказывала им, что именно сделали Харрисы, и это тоже было нелегко. Обе женщины получили шрамы, и когда после новостного ажиотажа – как национального, так и местного – Иззи позвонила Холли с предложением пообедать вместе, та согласилась.
«Пообедать вместе» стало делом почти регулярным, и между ними сформировалась осторожная связь. Сначала они говорили о Харрисах, но со временем всё меньше. Иззи рассказывала о своей работе, Холли – о своей. Поскольку Иззи – полицейский, а Холли – частный детектив, у них были схожие, хоть и редко пересекающиеся интересы.
Холли также не совсем отказалась от идеи заманить Иззи на «тёмную сторону», особенно после того, как её партнёр Пит Хантли ушёл на пенсию и оставил Холли одной руководить «Найдём и сохраним» (с редкой помощью Джерома и Барбары Робинсон). Она старалась объяснить Иззи, что агентство занимается не только разводами: «Подглядывание в замочные скважины, отслеживание в соцсетях, текстовые сообщения и телеобъективы. Охо-хо». Когда Холли поднимала эту тему, Иззи всегда говорила, что подумает. Что, как полагала Холли, означало, что Иззи отработает свои тридцать лет в городской полиции, а потом уйдёт на пенсию в квартиру у гольф-поля в Аризоне или Флориде.