Не дрогни
Шрифт:
Кейт улыбается:
– Только маленький. Такой, чтобы в сумочку помещался. Ты с этим согласна? Или нет?
Корри вспоминает термос с надписью «КИСЛОТА», как в мультфильмах – «ДИНАМИТ». Ей приходит в голову женщина, которая, приняв Корри за Кейт, сказала: «Вот что тебя ждёт».
Она отвечает себе: «Я с этим согласна».
В «Пионер-Центре» 1500 мест, и к семи вечера зал почти полон. На сцену выходит Кейт, строго по расписанию. Колонки начинают играть «The Gambler»
Вместо знаменитой шляпы борсалино Кейт надевает кепку с символикой «Рено Эйс» (ту самую, которую нашла Корри). В очаровании публики Кейт – мастер, и она не упускает ни одной возможности.
Она снимает кепку, делая глубокий поклон – фирменный знак уважения. Стоит между трибуной и мольбертом, накрытым тканью – словно в зале суда готовится доказательство. Берёт беспроводной микрофон, будто комик, готовящийся выступать. Поднимает его к потолку.
– Женская сила! – кричит она.
Толпа откликается громко:
– Женская сила!
– Женская сила, давайте, Рено, дайте жару!
– Женская сила!
– Можете громче! Женская сила!
– ЖЕНСКАЯ СИЛА! – ревёт зал, заглушая всех недоброжелателей. Все стоят, кто-то поднимает кулаки, большинство продолжает аплодировать.
Корри думает: «Она живёт этим. Это её кормит. Плохо ли это? Нет, это редкость – настоящая ситуация win-win».
Когда шум утихает – недоброжелатели временно замолкают, что и было целью этого призыва – Кейт начинает выступление.
– Возможно, вы задаётесь вопросом, почему я не надела свою фирменную шляпу, и что это здесь такое, – сказала Кейт, постучав по большой фотографии, закрытой тканью на мольберте. – Моя шляпа сейчас находится в комнате улик в полиции Рено, потому что она была на голове моей помощницы, когда та стала жертвой нападения.
Из зала раздаются вздохи и шёпоты. Ненавистники в зале молчат, напряжённо глядя друг на друга.
– Она носила мою шляпу, потому что шёл дождь. Нападавшая – женщина – затащила её в переулок и плеснула в лицо жидкость из термоса с надписью «КИСЛОТА».
Зал вздыхает громче. Ненавистники выглядят теперь неловко; многие, думает Корри, наверное, пожалели, что не остались дома и не посмотрели что-нибудь на Netflix.
– Это не была кислота, а отбеливатель. Не так ужасно, но достаточно плохо. Смотрите.
Кейт срывает ткань, и перед зрителями появляется фотография Корри с покрасневшими глазами и взъерошенной прической. Раздаются вздохи, стоны и один громкий крик: «Позор!». Ненавистники, так бойко выражавшие недовольство в начале, словно усаживаются поудобнее, сжавшись в креслах.
– Дамы и господа, позвольте представить вам эту храбрую женщину. Я дала ей шанс покинуть тур после этого трусливого нападения
Корри, не ощущая особой боевой готовности, выходит на сцену в синем платье и туфлях на низком каблуке, волосы заплетены в школьную косу, макияж скромный. Зал взрывается аплодисментами и восторженными возгласами. Ненавистники замолчали навсегда, не осмеливаясь даже пошуметь. Толпа едина. Едина в поддержке Корри Андерсон из Оссипи, Нью-Гэмпшир.
А что чувствует объект такого одобрения? Как говорят по телевизору, всё сложно. Но она думает о том единственном голосе, что прокричал «Позор!», и задаётся вопросом: «Это то, что я чувствую? Вот так?» Почему бы ей это чувствовать?
Кейт обнимает её и шепчет:
– Ты справилась отлично.
После этого Корри уходит со сцены, и её единственное чувство – облегчение. Кейт жаждет быть в центре внимания, а Корри – нет. Если она этого раньше не знала, то теперь поняла наверняка.
Не позор, оказывается.
Аплодисменты, овации стоя – всё это прояснило мысли Корри, и впервые с тех пор, как лживая рыжеволосая женщина плеснула в неё отбеливателем в открытые глаза и незащищённое лицо, Корри смогла ясно мыслить. Она возвращается в гримёрку и звонит в полицию Спокана. Диспетчер переключает звонок на офицера Роули – это женщина.
Хорошо.
Корри представляется и говорит Роули, на кого работает. Роули знает, кто такая Кейт – большинство женщин определённого возраста знают. Корри сообщает, что завтра они с Кейт будут в Спокане, рассказывает, чего она хочет и почему. Офицер Роули, Дениз, обещает сделать всё возможное и пообещала написать Корри, как только будет что-то известно. За время разговора они стали не столько союзницами, сколько приятелями.
Из зала, тихо, через стены гримерки, слышатся периодические громкие аплодисменты – Кейт доносит свои мысли, ненавистники заглушены. «Но хватит одного», – думает Корри, заканчивая звонок. «Наверное, я это знала, но теперь я… что?»
– Внутренне осознала, – шепчет она себе.
Это вовсе не был позор. То, что она чувствовала, стоя рядом с этим абсурдно большим своим портретом и слушая овацию, – это было чувство использования. Она не злится, но понимает, что должна позаботиться о себе. Что пора немного повзрослеть. Пистолет в этом не поможет. Перцовый баллончик – тоже нет.
На следующий день они едут в Спокан на Форде F-150 Crew Cab Кейт, с их снаряжением, запертым под виниловым чехлом в кузове. За рулём Кейт, она немного превышает ограничение в 70 миль в час, всё ещё воодушевлена вчерашним вечером. Радио громко играет песню Алана Джексона о Чаттахучи и о том, что значила для него эта мутная вода. Корри наклоняется и выключает радио.
– Перцовый баллончик оставлю, но пистолет, пожалуй, не нужен, – говорит она.