Не дрогни
Шрифт:
– Времени найти пистолет всё равно не было, – говорит Кейт. – Теперь мы рабы этого чёртова расписания, дорогая.
– Я договорилась со споканской полицией, чтобы с нами в городе был офицер в свободное от службы время. У него будет пистолет. Женщина, с которой я говорила – Дениз – говорит, что всегда есть ребята, которые хотят подзаработать. Конечно, время офицера надо будет оплатить.
Кейт хмурится.
– Я не хочу…
Впервые в их ещё свежих отношениях Корри перебивает её.
– Я тоже буду делать такие договорённости по ходу дела. – Она
Кейт молчит, но по сжатым губам и вертикальной складке между бровями видно, что она совсем не в восторге – назовём это как есть – от этого ультиматума. Кейт Маккей не хочет, чтобы её воспринимали как женщину, которой нужен мужчина для защиты. Это противоречит всему, чему она посвятила карьеру, всему, с чем она борется. Но есть и ещё одна причина – очень простая: Кейт Маккей не любит, когда ей говорят, что делать.
Она меняет мнение, когда они регистрируются. Их ожидает обычный набор сообщений, пара букетов и пять писем. Четыре – фанатская почта. Пятое – с фотографией Кейт и Корри, обедающих в открытом ресторане в Портленде за день-два до первого выступления. Они смеются над чем-то. На заднем плане припаркован Форд F-150. В конверте аккуратная надпись: «Ты получила всего одно предупреждение, так что восприми его серьёзно. В следующий раз это будешь ты, и это будет по-настоящему. Кто говорит ложь – погибнет».
На конверте написано имя Кейт, но нет марки. Она спрашивает у стойки регистрации, кто оставил письмо. Парень в белой рубашке и красном жилете отвечает, что, скорее всего, кто-то оставил его, когда он отходил от стойки – вероятно, на перерыв.
– Разве в холле нет камеры видеонаблюдения? – спрашивает Корри.
– Есть, мадам, конечно, но она направлена на входные двери, а не на стойку регистрации. Плюс тот, кто оставил письмо, мог зайти через ресторан.
Кейт обдумывает это, затем поворачивается к Корри:
– Когда твой охранник должен быть на месте?
– Он встретит меня – и нас обеих, если хочешь – в холле в три часа, – отвечает Корри. – До того, как я пойду на площадку, чтобы встретиться с координатором мероприятия и людьми из книжного магазина.
Кейт поднимает фотографию и записку:
– Давай покажем ему это. И потом посмотрим запись с камеры безопасности. Посмотрим, не сделала ли эта сука ошибку и не вошла ли через главный вход.
– Хорошая идея, – говорит Корри. Теперь, когда ей удалось настоять на своём, она снова становится послушной (но деловой) помощницей. – Эта сука на самом деле за нами следит, – с удивлением отмечает Кейт.
– Да, – соглашается Корри. – Следит.
Глава 3
Триг
Но кошмаров не было. По крайней мере, он не мог их вспомнить. Он спал без перерывов.
Теперь, при утреннем свете, он варит кофе и накладывает себе миску кукурузных хлопьев. Он нюхает молоко, кивает и даёт хлопьям пропитаться. Садясь, он чувствует странное спокойствие. Перейдя ту черту вчера – он принял это. Это кажется правильным, даже необходимым. Лучше относиться к сегодняшнему дню как к обычному, сосредоточиться на предстоящей работе.
Один этап пройден, осталось тринадцать.
После того как он закончил, он ополаскивает миску и оставляет её в раковине. Он наполняет свой термос свежим кофе и выходит из трейлера – аккуратного двухкомнатного дома на колёсах, припаркованного в трейлерном парке «Элм Гроув», расположенном на бульваре Мартина Лютера Кинга, чуть раньше, чем дорога превращается в маршрут 27 и округ меняется с Апсалы на Иден. То есть, просто Стиксвилл.
На другой стороне улицы миссис Трэверс сажает своих двойняшек в машину. Они укутаны в одинаковые куртки, чтобы защититься от утренней прохлады, и им только что исполнилось три года. Она машет рукой, и Триг отвечает тем же. Ещё на прошлой неделе она устраивала им день рождения на улице, пока погода была теплая, и даже принесла Тригу кекс.
Двойняшки стесняются и машут, маленькие руки открываются и закрываются. Милые маленькие создания.
В доме Мелани Трэверс нет мужчины – только она и двойняшки. Но, тем не менее, дети выглядят счастливыми и заботливыми.
В доме Мелани Трэверс нет мужчины, но хозяйка и её маленькие комочки радости, похоже, справляются неплохо. Триг догадывается, что у неё хорошая работа в городе, плюс то, что некоторые мужчины называют алиментами после развода. Триг бы так не сказал – он человек, который верит, что за ошибки надо платить. Его отец воспитывал его именно так. У Мелани есть Лексус, не новый, но относительно недавнего выпуска, так что да – у неё всё в порядке. Триг рад за неё. Ещё он рад, что не встретил её вчера на Бакайской Тропе. Если бы встретил – она была бы мертва. Её дети стали бы сиротами.
Он следует за ней на своей Тойоте по улице Мартина Лютера Кинга, наблюдая, как она поворачивает направо в сторону города. Через пару миль она сворачивает налево в детский сад «Маленькие ребята».
Триг продолжает путь, оставляя позади сельскую местность. По радио утренний диджей говорит, что теплая погода на прошлой неделе была просто дразнилкой – холодный фронт движется, и ближайшие дни будут прохладными. «Оденьтесь потеплее, бакайцы!» – говорит он, затем включает «A Hazy Shade of Winter» Саймона и Гарфанкеля. Живот Трига урчит. Похоже, кукурузных хлопьев ему не хватило.