Не дели любовь...

Михалина Юлия

Казалось, тот на миг даже растерялся. Нахмурился еще сильнее. Прожигая Мартынова насквозь взглядом, непроизвольно сжал ладони в кулаки. Можно было не сомневаться, что он в любой момент готов броситься с кулаками на обидчика сестры. Но, тем не менее, не спешил почему-то это делать. Слишком рассудительный и здравомыслящий, чтобы так запросто от всего отделаться… Чтобы решать проблемы таким образом…

– Да ты, оказывается, сволочь, Мартынов! – процедил сквозь зубы Михаил.

– А-то я не знаю, - ожидая уже какой угодно дальнейшей реакции на свои слова, неопределенно пожал плечами

Лёша.

– Значит, все-таки женат… А я подозревал, что здесь что-то нечисто, - к удивлению спокойно отметил Мишка, - слишком складно у вас все получалось. Особенно, когда я уехал. И эти извечные странности в Кире. А потом, как она рассказывала, ваше нелепое расставание по причине не схождения характерами…

С этими словами мужчина снова отвернулся. Но на сей раз опять потянулся к шкафу. Безмолвно вытащил из самого дальнего угла чуть начатую бутылку коньяка, две рюмки, и под вопросительным взглядом Алексея, со звоном поставил их на стол, усаживаясь напротив.

– Ну что? Рассказывай, - открывая бутылку, требовательно выдал Миша. Наполнил обе рюмки до половины алкоголем. Одну из них протянул Лёше, а другую одним махом осушил. Лишь, после чего, отметил, - я так понимаю, от Киры подробностей мне не дождаться…

И Лёша рассказал. Абсолютно все, ничего не тая и не скрывая. Начиная от нелепого знакомства с Кирой и тем, как довел ситуацию до точки не возврата. Заканчивая ситуацией с Евой, что сложилась по его же вине. Вплоть до причины их окончательного с Кирой расставания. Той, которую никогда и никому не рассказывал. Даже лучшему другу. Элементарно потому что боялся осуждения и жалости. Боялся недопонимания и чувства гадливости. Просто потому, что сам предпочитал об этом никогда не думать и вспоминать. Лишь от случая к случаю и исключительно тогда, когда считал, что без этого не обойтись.

Похоже, это был именно тот случай. А еще отчего-то исповедоваться перед Мишкой ему было совсем не боязно, и не ощущалось той неловкости, которую он вроде как должен был испытывать. Быть может, подсознательно понимал, что Михаил не осудит и попытается понять, а возможно, просто устал все держать в себе. И кто как не брат любимой девушки, открыться перед которой не так-то и легко, может в итоге подойти на эту роль? Да, по сути, кто угодно. И в большей степени Мишка должен был быть последним в списке кандидатов, но… вышло отчего-то все наоборот… Теперь Алексей рассказывал Михаилу все то, что в первую очередь должна была узнать именно Кира. Причем еще тогда, три года назад. На что имела полнейшее право. Но тогда он смалодушничал… Хотя ведь и сейчас малодушничает… Но открываясь Михаилу уже делает хоть какой-то шаг вперед, ищет возможность двигаться. Ждет понимания и вероятно даже поддержки… Да, если его сможет понять Мишка, то ведь не все так плохо? Наверное, тогда его сможет понять и сама Кира…

Алексей на протяжении всего своего душевного излияния даже предположить не мог отношения Михаила ко всей ситуации, потому как последний просто молча слушал, не сводя взора с Мартынова, лишь изредка качая неопределенно головой и снова и снова доливая себе коньяка. Но по этому трудно было определить истинное восприятие… И в то же время Лёшка видел, что

Мишка не остался равнодушным. Вероятно, многое недопонял, что-то его возмутило, что-то удивило, но в целом… Это походило на исповедь. Ту самую, которая, как, оказалось, так была необходима Лёше все это время… Ту, что не просто должна была облегчить душу, но и стать первым шагом на пути к пониманию.

– … Вот собственно, поэтому я и решил, что лучше будет отпустить Киру. Для всех нас. В первую очередь для неё… - подводя итог, вздохнул Алексей, и одним махом осушил рюмку с коньяком. Первую, которую Мишка налил ему еще перед началом разговора, и которую он все это время неловко сжимал и вертел в руках.

– Решил он, - фыркнул Михаил, окинув взглядом Алексея, - а тебе никто не говорил, что принимать такие решения самостоятельно, по крайней мере, глупо? Неужели оно стоило того, что теперь происходит?

– Мих, ты думаешь, я не понимаю этого? – возмутился Лёшка, - но только представь, как бы ты повел себя на моем месте?

– Да уж как-то попытался хотя бы поговорить с ней…

– Да? Ты так уверен в этом? – не давая закончить, перебил Мартынов, - и что бы из этого получилось? Ну, хорошо, рассказал бы я ей все, она бы их жалости или все еще ослепленная чувствами, осталась. А что стало потом? Сожаления? Упреки? А быть может, обвинения? И виноват в этом был бы только я, понимаешь? Я! – зажмурившись, Лёша стукнул ладонью по столу, - да, она, возможно, не сказала бы этого вслух, но… это не та ситуация, когда стоило надеяться на какой-то другой исход…

– Хорошо, а проявив это никому ненужное благородство, мать твою, ты хочешь сказать, что сделал лучше? – спокойно, но со стальными нотками в голосе, переспросил Миша, и тут же сам ответил на свой вопрос, - себя изводишь, Киру изводишь…

– А то я не понимаю, - отмахнулся Алексей, - теперь-то понимаю, когда возвращаться в прошлое, чтобы что-то изменить, уже поздно.

– Да тут прошлым не отделаешься, - Михаил отвернулся к окну, и задумчиво проговорил, - сейчас нужно все исправлять.

– Это я тоже понимаю, - согласился Мартынов, - именно поэтому и пришел, чтобы заставить, наконец, Киру выслушать и хотя бы попытаться меня понять.

– Эх, Лёха, - поднимаясь со стула, вздохнул Миша, - Накостылять бы тебе хорошенько. Так, для профилактики. За все хорошее. Да только понимаю, что бесполезно будет. Мне раньше стоило об этом позаботиться. А уже теперь дурь-то не выбьешь ни с тебя, ни с Киры.

– Миш, спасибо тебе… - толком не соображая, за что благодарит, замялся Алексей.

Пожалуй, за то понимание, которое хоть и не было высказано вслух, но отчетливо ощущалось в каждом слове Михаила. За отсутствие осуждения. А еще за то, что при всем при этом не было жалости… Ненужной и слишком бесполезной. Но такой предсказуемой и ожидаемой для него.

– Да не за что меня благодарить, - после неловкой паузы, нарушил тишину Михаил, что до этого разряжало лишь веселое бормотание телевизора в гостиной, - я даю тебе последний шанс все исправить лишь потому, что хочу, чтобы Кира была счастлива. А судя по тому, как она мается последние годы, счастлива без тебя она вряд ли будет.