Не дели любовь...
Шрифт:
– Вы к Мартыновой?
– Я, - замерев, заворожено кивнул Лёшка.
– Папаша?
– получив подтверждающий кивок, радостно выдала, - поздравляю, папаша! Сын у Вас!
– Сын?
– неуверенно переспросил мужчина.
– Лёх, что там?
– послышался в трубке озадаченный голос Михаила.
– Сын у меня!
– прокричал счастливо Мартынов, -
– и, не дождавшись ответа, поспешно отключился. Сунув мобильный обратно в карман, обращаясь уже к акушерке, уточнил - скажите, а можно мне...?
– Что?
– задорно подмигнув, словно не поняла, что могут хотеть в таких случаях мужчины.
– Можно мне к ним?
– и углядев нахмуренное выражение лица, поспешно затараторил, - пожалуйста! Мне хоть одним глазком! Чтобы убедится, что все с ними хорошо!
– Хорошо, что с ними сделается, - отмахнулась женщина.
– Ну, пожалуйста, - умоляюще попросил Лёшка.
И кто знает, может его вид был настолько растерянным. А может слишком умолящий тон подействовал, но акушерка уступила, поворачиваясь к палате, на ходу, бросив:
– Хорошо, идемте. Только пара минут, не более. И халат накиньте, - послав строгий взгляд на стул, где валялся небрежно брошенный халат.
Кивнув в знак согласия, мужчина поспешно оделся. И осторожно зашел в палату, следом за акушеркой. Взглядом сразу же поймал Киру. Вся бледненькая, с растрепанными волосами, и кругами под глазами. Но счастливая. Полусидя на постели, в руках держала маленький сверточек и, склонившись над ним, радостно улыбалась.
– Мартынов, две минуты, не более, - откуда-то сзади раздался голос акушерки.
И вместе с тем Кира удивленно подняла на него глаза. Несколько мгновений Лёша так и стоял, боясь сдвинуться с места, и зачарованно смотрел в янтарные глаза жены. Сейчас он был действительно счастлив. Как никогда ранее до этого. Это была наивысшая степени счастья. И только теперь он окончательно понял, ради чего все было...
– Лёш, - тихонько позвала девушка, - иди к нам.
– Можно?
– присаживаясь рядом,
– Маленький?
– предположила Кира, улыбнувшись.
– Розовенький. Как поросеночек, - выпалил Лёшка, прежде чем сообразить, что несет от счастья полную чушь. И тут же поправил, взглянув на любимую, - и маленький.
– Это твой сын, Лёш, - тихонько напомнила Кира, - чмокнув легонько ребенка в хрупкую ручку.
– Я знаю, - согласно кивнул мужчина, рассматривая уже маленькие пальчики, что больше походили на спички. Настолько они были тоненькими и хрупкими. И протянув снова руки, переспросил, - так можно?
Вместо ответа, Кира протянула ему сверток и Алексей, бережно, боясь повредить, принял драгоценную ношу. И когда малыш, агукнув, потянулся к мужчине ручками, расплылся в счастливой улыбке. Его сын. Его родная кровинушка. Его малыш... Его и Киры... Ради того, чтобы взять его на руки, услышать его плач и смех, стоило жить... Ради него стоило пройти все испытания, что они пережили с Кирой...
– Кирюша, - погладив рукой сына, мужчина приподнял голову на любимую, что умиротворенно улыбаясь, наблюдала за ними, и на выдохе прошептал, - спасибо, солнышко... За то, что ты есть в моей жизни... За сына спасибо... За веру в меня... И за любовь...
– Эй, папашка, пора уже!
– заскочившая в палату медсестра, разорвала момент очарования, не позволяя мужчине договорить. И отобрав у него сына, ворчливо отметила, выпихивая Лёшку в коридор, - вот нельзя ни на минуту вас оставить. Сразу свои ручищи тянут... Что за мужики пошли...?
Не в состоянии что-либо ответить, Лёша, спиной отступал назад, не сводя глаз с любимой. И прежде чем перед ним захлопнулась дверь, увидел, как Кира, одними лишь губами прошептала:
– Я люблю вас... мои мальчики...