(Не) брать!
Шрифт:
2
Спустя 3 месяца
— Поль, я тебе говорю — это очень крутой заказ. Я сказала, что найду лучшего из лучших! И это ты! — настаивала Аня.
— Ань, спасибо большое! А если я подведу? Ты об этом не подумала? Секир башка и тебе, и мне. Я таких больших заказов никогда не выполняла.
— Потапова, ты что, реально думаешь, что кто-то крайне пристально будет всматриваться в убранство зала? Поль, это реальный шанс тебе заработать
— А что, у этой фирмы по организации банкетов нет собственных флористов?
— Конечно, есть, — фыркнула Аня. — Но так как заключаю договор с ними я, то я и решаю, кто этот заказ получит. Поэтому они или берут моего флориста на этот заказ или я нахожу другую фирму.
— Тебе ничего за это не будет? — с беспокойством поинтересовалась.
— Я тебя умоляю! Директору вообще плевать. Уж в это он точно не полезет. Его жизненное кредо: только не приставайте.
— Мда, а денюжки, меж тем, он любит.
— Пффф… по нему и видно, пузо вперед него в дверь заходит, — брезгливо передернула плечами девушка. — Хорошо хоть не пристает, и на том спасибо!
Тут уж действительно есть от чего выдохнуть. Аня была очень эффектной девушкой — стройная блондинка с приятными чертами лица, но не идеальными. От идеала ее отделял нос с небольшой горбинкой. История не самая безобидная: отказала одному из новоявленных поклонников в весьма резкой форме. Тот ввиду своего пьяного состояния или того, что по жизни мудак, долго думать не стал, если вообще в тот момент было чем думать, и зарядил ей в нос. Итог — перелом. Но не сказать, что Аню этот случай чему-то научил, она была остра на язык, наверное, это в ее крови. Но девушку эта горбинка не напрягала и не мешала поклонникам безустанно штурмовать пороги. Особая проблема была устроиться на работу, чтобы все было в рамках приличия. Ее бесконечное количество раз выгоняли с должности официанта, но не из-за прямых нарушений, как Вы понимаете, а из-за того, что с кем-то она не была «любезна, как полагается». А Аня не любила «как полагается», поэтому несколько лет она меняла работу за работой, пока не устроилась сюда, в ресторан класса премиум «Мансарда».
На счастье, владелец заведения и на тот момент директор, Леонид, оказался не традиционной ориентации и предпочитал милой блондинке своих собратьев. Спустя два года нелегкой работы ее сделали администратором, и вот уже почти три года, как она работает в этой должности. Это формально она администратор, а фактически — полностью «рулит» этим заведением. Потому как этот толстый хряк, директор Вова, которого поставил когда-то Леонид, полностью пользуется плодами труда Ани, выдает их за свои, о чем говорит практически в открытую девушке, что вызывает в ней безумный антогонизм к этому борову. А мне за подругу было крайне обидно: ишачит, ишачит Рыкова, а все плюшки типу этому мерзкому.
Мы с Анькой познакомились восемь лет назад банально на дне рождения общего приятеля. После того вечера наше общение начало набирать обороты, и как итог — мы лучшие подруги. А Анютка по совместительству еще и крестная моей Катюшки.
— Вообще, это несправедливо. Ты весь ресторан на себе тянешь, а получаешь в разы меньше его, —
— Жизнь, вообще, такая несправедливая штука, пора к этому привыкнуть.
Засвистел чайник и Аня, отвлекаясь от посетившей ее философской мысли, принялась разливать чай по кружкам.
Сегодня было то редкое время, когда мы могли встретиться только вдвоем и поговорить обо всем наболевшем.
— Да, несправедливая, — подтвердила я, отхлебывая зеленый чай с бергамотом. Внезапно вспомнила свои двадцать лет, свои планы, мечты. — Вот, Ань, скажи, ты всегда мечтала работать в ресторане?
— Нет, ты что? — засмеялась Аня. — Я хотела быть танцовщицей — это когда мне шесть лет было, потом стюардессой — когда первый раз на море с мамой полетела в десять, потом директором отеля — в пятнадцать, когда посмотрела какой-то сериал про отельную жизнь. Ну, а потом… потом ты и сама все знаешь…
Я утвердительно кивнула. У Ани была нелегкая жизнь, родители рано ушли из жизни — автокатастрофа. Ей было девятнадцать на тот момент, а брату Кольке — шестнадцать. Благо дядя по маминой линии помог оформить опеку над братом, на том его помощь и закончилась. Ничего! Она сильная — справится. И справилась. Колька закончил военное, теперь он лейтенант — служит. Ну, а Анька смогла устроиться на прилично оплачиваемую работу, где ее практически никто не обижал грязными домогательствами, не считая некоторых клиентов ресторана.
— А вот я мечтала всегда иметь дело с цветами. Правда, я магазинчик свой всегда хотела, — вздохнула я и откусила печенье. — Ну ничего, здесь тоже неплохо. Когда — нибудь, может, все изменится.
— Надеюсь, Поль, — тихо произнесла Аня, и тут же вскинулась. — Но Славка твой! Это нечто! Ты меня прости, но зарабатывать столько мужчине, сколько зарабатывает он! Поль, это просто аморально! И ведь здоровый мужик, чего высиживает штаны на этой работе? Ясно же, что не повысят.
— Ты ж знаешь, что я пытаюсь с ним поговорить. Все без толку. Нервы дороже.
– Да знаю, Поль. Обидно за тебя как-то. Может, тебе любовника завести?
Я фыркнула.
— Шутишь?
— Абсолютно нет. Ты молодая, красивая…
— Ага, моложе не придумаешь, четвертый десяток, — хмыкнула в ответ, — и ребенок так-то еще. Да и не смогу я, Ань. Уже один раз попробовала. Так месяц мужу в глаза смотреть не могла, до сих пор угрызения совести мучают. Не мое это.
И вдруг вспомнила глаза незнакомца, ощущение на пальцах тепла кожи его и часть тату, которую было видно из-под одеяла. За все месяцы я так и не смогла собрать всю картину воедино, восстановила из отрывков кое-что. Но память свою я перестала мучить уже как два с лишним месяца назад, и попыталась убедить себя, что это всего лишь недоразумение. Такое глупое в этой ситуации слово, но именно оно давало мне такую необходимую защиту и внутренний комфорт.
— Давай еще чайку подолью?
— Давай, — уныло ответила я. — Одна Катюня в моей жизни радость! Что бы я без нее делала? Не знаю!
— Ой, Катенок — наше чудо! Хорошо, внешностью не в папашу пошла, — засмеялась Анька. — А, главное, умненькая не по годам.
В свои шесть лет эта непоседа уже сама во всю читала и писала, с ошибками правда, но делала это старательно, и настойчивости юной леди было не занимать. Могла часами рассуждать о проблемах мира, ну или ее маленького детского мирка.