Наживка
Шрифт:
«Детектив Магоцци! Все три жертвы пережили заключение в концентрационном лагере во время Второй мировой войны. По-моему, просматривается определенная связь».
– Гляди-ка. – Джино ткнул вилкой в экран. – Как только она врезала нам по яйцам, сразу пошла реклама. Черт побери, до чего ж я ее ненавижу! Знаешь, что надо сделать? Изловить ее как-нибудь ночью в темном переулке и голову начисто выбрить. Пусть немножко дома посидит. Что меня удивляет – как это она успела выяснить, что Шулер сидел в лагере?
– Наверно, соседей расспрашивала, –
– Шефу Малкерсону репортаж не понравится.
Магоцци положил ложку.
– У тебя «Тамс» есть?
В желудке творилось полное безобразие.
Они подъехали к зданию муниципалитета почти в одиннадцать, зашагали по лестнице в мятых костюмах, с распущенными галстуками. На некогда белой рубашке Джино остались следы угощения Лили Гилберт и съеденной впоследствии энчилады.
Широкий коридор, ведущий к отделу убийств, пустовал, свет пригашен, в здании так тихо, что голос Джонни Макларена слышался из-за закрытых дверей.
Он разговаривал по рабочему телефону Глории, видимо не отыскав аппарата на своем захламленном столе. Увидев вошедших детективов, поприветствовал их ухмылкой и жестом, ткнув пальцем в дальний конец комнаты, где Лангер старательно обгладывал куриное крылышко.
– Ох, – вздохнул Джино, – Лангер до сих пор доедает жареные крылышки. Конец света. – Он покосился на косточки, аккуратно разложенные на салфетке. – Я думал, ты вегетарианец.
– Был до вчерашнего вечера. Люблю такие вещи. Хочешь? – Лангер кивнул на белую промасленную упаковку, стоявшую на блокноте.
– Нет, спасибо. Чего вы засиделись так поздно?
Лангер вытер рот салфеткой.
– Дозваниваемся до заморских копов, которых днем не смогли отловить. Верьте, не верьте, Макларен пытается пробиться в Йоханнесбург.
Упомянутый Макларен положил трубку, вернулся к собственному столу.
– При следующем затишье с убийствами всем надо собрать вещички и отправиться в Южную Африку. Как ни позвонишь, тамошние ребята заняты очередным расследованием. – Он бросил бумажку на письменный стол Лангера. – Этому сам звони, потому что я не могу выговорить фамилию без всяких гласных. Попросил позвать его к телефону.
– Что происходит? – поинтересовался Магоцци. – Зачем вы за границу звоните?
У Макларена вытянулась физиономия.
– Шутишь? Не видел шестичасовых новостей? Господи боже, – всплеснул он руками. – В кои-то веки мы дали поистине убийственную пресс-конференцию, а вы проглядели. Малкерсон на сей раз разрешил от души высказаться, и я высказал все, что хотел. Правда, Лангер?
Тот закатил глаза, глядя на Магоцци.
– Он был в полосатом хлопчатобумажном костюме.
Джино скривился.
– Естественно, нас старались выставить полными идиотами, – продолжал Макларен, шевеля бровями, – особенно новый говнюк с перманентом, который ведет
– Да что стряслось, черт побери? – вскричал Джино, сунув руку в коробку с куриными крылышками. – Что-нибудь прояснилось со стариком на рельсах?
– Не то слово, – ухмыльнулся Макларен. – Получается, что сорок пятый калибр, который чуть не отстрелил руку Арлена Фишера, сильно жареный. В Интерполе за ним куча дел. Засветился в Йоханнесбурге, в Лондоне и Париже, в Праге, еще где-то…
– В Милане и Женеве, – подсказал Лангер.
– Правильно. Так или иначе, у третьего канала есть источник информации в ФБР, разнюхавший связь с Интерполом, и репортеры просто взбесились. Международный заговор внутри страны и прочая бредятина.
– Что думаете? – спросил Магоцци.
Лангер пожал плечами:
– Те самые убийства Интерпол от порога считал заказными. Шесть за пятнадцать лет – семь, считая Арлена Фишера, – и все вроде бы совершил один киллер из одного и того же оружия. Входит и выходит бесследно, нет ни свидетелей, ни вещественных доказательств, кроме пули в голову.
– Арлен Фишер не получил пулю в голову, – напомнил Магоцци.
– Очень хорошо. Конечно, оружие может бродить по свету и без стрелка – скажем, выбросил пистолет после очередного убийства, потом кто-то его подобрал, – но Интерпол надеется, что стрелок один, а Арлен Фишер убит по неким личным причинам. У наемных убийц нет обычая насмерть замучивать незнакомых людей.
Магоцци кивнул:
– Получается, киллер знал Фишера.
– Теоретически – да. Может, они где-то пересекались, и, если отыскать связь, можно будет вычислить убийцу.
– Постойте, ребята, – изумленно улыбнулся Магоцци, – вы намерены вычислить парня, который находится в международном розыске?
– Здорово было бы, – ухмыльнулся Макларен. – Нас сразу розами закидают. Одно плохо: Интерпол требует ФБР привлечь к следствию. У них большой зуб на того самого киллера. Шеф Малкерсон их притормаживает, пока мы не проверим шестерых заокеанских жертв и не отыщем связь с Фишером. Кстати, – он протянул бумажку Лангеру, – вот та самая фамилия из одних согласных. Я ее определенно не выговорю.
– Может, он понимает английский.
– Что толку, если я не могу его к телефону позвать?
– Ладно, ладно. – Лангер взял листок. – Тогда в Париж звони. Наверняка там из вредности притворяются, будто не говорят по-английски.
– Можно подумать, Макларен говорит по-французски, – хмыкнул Джино.
– Свободно, – улыбнулся в ответ Лангер.
– Не верю.
– Романскими языками я хорошо владею, – пояснил Макларен, – а славянские диалекты сплошная жуть.
Он просеменил к своему столу, принялся нажимать кнопки, набирая очень длинный номер. Джино с Магоцци разинули рты, слушая, как Джонни лопочет на языке, безнадежно непонятном для них обоих.