Найти и сохранить
Шрифт:
– Я переговорил с Франсин по поводу квартиры.
Маделин, поглощенная своими грустными размышлениями, заморгала, чтобы скрыть наворачивающиеся слезы. Нечего и думать о том, чтобы разрыдаться в его присутствии. Он и так уже потерял терпение.
– Не надо было этого делать.
– Я же сказал, что поговорю с ней.
– Хорошо, – еле слышно согласилась она.
Остаток пути они проехали молча. Иногда она, чувствовала, что он искоса посматривает на нее. Ей казалось, он вот-вот признается что зря взялся за такую работу,
– Наша операция на пляже прошла успешно. Почему бы вновь не испытать удачу? – и, не дожидаясь ответа, видимо, считая нецелесообразным выслушивать ее мнение, он выбрался из машины.
Девушка последовала за ним. Эта часть города никоим образом не вязалась с ее представлением о пышности такого известного места, как Голливуд. Здесь царили запустение и заброшенность. На соседнем здании были накарябаны непотребные слова. Кругом валялись пустые банки из-под пива и воды. На ступеньках лестницы сидели и курили несколько подростков, а чуть в стороне устроились их приятели, улегшись прямо на земле.
– Они что же, здесь и живут? – спросила она.
Держа ее за руку, он пошел по улице.
– Да, но не надо обращать на них внимание.
Она бросила на подростков последний взгляд, и сердце ее сжалось от тоски.
– Как одиноко они, наверное, чувствуют себя, брошенные на улицах. Почему полиция ничего не может для них сделать? Например, собрать их и отправить домой?
– По закону, принятому в тысяча девятьсот семьдесят шестом году и призванному провести реформу законодательства, касающегося детской преступности, полиция не имеет права их трогать. По существу закон сделал их неприкосновенными, и теперь власти не могут задерживать их и размещать в приютах до тех пор, пока не согласованы условия высылки в места проживания, – он неопределенно пожал плечами. – Да и разницы никакой нет, мне кажется. Многие из них ни за что не вернутся домой.
Маделин удивленно посмотрела на него.
– Почему же?
Суровые, обветренные лица этих ребят стояли у нее перед глазами. Циничные и полные ненависти, эти ребята, казалось, состарились раньше времени. Неужели и Дэви такой же? Она не могла заставить себя привыкнуть к этой мысли.
Они вышли на бульвар.
– Потому что многих из них били, над некоторыми просто издевались дома.
– Бедные дети. Как это ужасно! – тут она остановилась как вкопанная, охваченная страшной догадкой. – Надеюсь, вы не думаете, что я тоже издевалась над братом?
За годы работы в полиции Виктор насмотрелся многого и ко многому привык. Постоянное нахождение в особой среде огрубило его душу, и он часто приходил к мысли, что незаметно для себя стал думать о людях плохо. И если позднее выяснялось, что он ошибался и человек на самом деле оказывался не таким уж плохим, Виктор искренне удивлялся, и это было гораздо приятнее, чем испытывать разочарование. Глядя на кукольное лицо
Сдерживая язвительную улыбку, он заметил:
– Я думаю, что ваш брат достаточно крепкий парень, чтобы суметь постоять за себя.
Ее глаза расширились от удивления.
– Виктор! Я никогда бы не посмела и пальцем тронуть его.
– Ну-ну! Не надо реагировать так бурно, – он взял ее за руку. – Пошли, здесь есть несколько мест, куда нам необходимо заглянуть.
Она позволила ему повести себя. Он издевался. Точно, он издевался над ней. Ей показалось, что она заметила смешинку, мелькнувшую в его темных глазах. С этим Виктором ни в чем нельзя быть уверенной.
Он провел ее в дверь мимо ряда блестящих и гремящих игральных автоматов, в замызганный ресторан, находившийся в задней части здания.
– Там у стены есть свободный столик.
Громкая музыка звенела в ушах и заглушала его голос. Около видеоприставки столпились несколько подростков, и Маделин улыбнулась, увидев их. Одеты они были довольно просто, только футболки были расписаны названиями рок-групп и чем-то еще. У двоих или троих завязаны хвостики на индейский манер. Маделин подумала: интересно, это тоже сбежавшие ребята?
Подойдя к столику, она обнаружила, что поверхность его заляпана разлитым кетчупом и каким-то сиропом. Перед тем как сесть, она постелила на свой стул салфетку. Руки она положила на колени. Виктор же бесцеремонно поставил локти на стол, не обращая внимания на грязь. Подошла официантка с вьющимися волосами и, приняв заказы, удалилась. Виктор заказал пиво, а Маделин – колу. Когда официантка вернулась через минуту, Виктор показал ей фото Дэви, но она равнодушно покачала головой и, взяв деньги, исчезла.
– Садитесь рядом со мной. Отсюда вы сможете обозревать весь зал, – сказал он и тише добавил: – Если, конечно, не захотите смотреть на меня.
Ей подумалось, что самая обычная его улыбка трогает ее гораздо глубже, чем чувственные и вызывающие улыбки других мужчин.
Но это оттого, что она далеко от дома, одна, без друзей, убеждала она себя. Она зависела от него в данных обстоятельствах, но вовсе не собиралась позволять их отношениям развиваться дальше дружеских.
– А, так вы хотите смотреть только на меня? – с иронией заметил он, когда она осталась на своем месте.
Маделин встала и подошла, чтобы сесть рядом, и тут же почувствовала его руку на своем плече. Жар охватил ее, но она приложила все силы, чтобы потушить его. Ей не нравилось фамильярное обращение. Даже если это игра, говорила она себе.
– Почему бы нам не сосредоточить внимание на посетителях и не притворяться, что мы любовники? – она старалась говорить твердо, но боялась, что Виктор услышит, как подрагивает ее голос.
Он провел рукой по ее ноге.
– Но это приятное притворство. А вы так не думаете?