Наводнение
Шрифт:
Из открытых окон дома графа Хуана Сантоса Родригеса доносился голос Луиса. Майор без стука открыл незапертую дверь и поднялся на второй этаж в большую гостиную. Походка майора удивляла причудливым сочетанием мягкости и пластичности старого мудрого кота и ленивой раскованности и свободы движений, присущей обитателям Эль-Параисо. В руках у него была игрушка для графини, привезенная из столицы, – кенгуру почти в натуральную величину с двумя кенгурятами, высунувшими мордочки из сумки. Как-то Люси высказала пожелание,
– Я к тебе с гостями, Хуан! – провозгласил майор вместо приветствия, не глядя на графиню и словно не замечая ее присутствия. – Это мои друзья из Австралии! Они тебе нравятся? – Майор обращался только к графу, продолжая не замечать ни Люси, ни Луиса.
– Твои друзья не могут не нравиться, Роберто! – любезно отозвался граф.
Графиня с недоумением рассматривала кенгуру, пытаясь разобраться, что за странных друзей привел майор. Затем Люси начала застенчиво и неуверенно улыбаться широко раскрытыми, синими, как море Ринкон Иносенте, глазами. Она поняла, что майор играет.
– Это не друзья даже! – звонко воскликнула графиня наконец. – Мне кажется, между прочим, что это ты мне кенгуров принес подарить… – продолжала она и вдруг застеснялась своей смелости и отвернула в сторону обрамленную легкими, как пух, соломенными волосами голову, продолжая улыбаться так солнечно и нежно, что у майора появились слезы на глазах. В свои тридцать пять лет майор Кастельянос не имел детей, и, как сказали ему врачи после того, как он женился в последний, четвертый раз, природа отказала ему в этом.
– Тебе правильно кажется, между прочим! – поддразнил Люси майор, протягивая ей игрушку. Графиня осторожно прикоснулась к голове мамы-кенгуру рукой. Так можно было потрогать только живое существо. – Этот поклонник Сервантеса научил девчонку выражаться так, будто она уже закончила университет! – воскликнул майор, ни к кому специально не обращаясь, когда Люси унесла «кенгуров» в свою комнату знакомить с остальными обитателями дома.
Луис неохотно улыбнулся. Он бросал на майора косые недобрые взгляды и имел вид настолько обиженный, что граф поспешил заговорить:
– Мы пьем коньяк, Роберто, как всегда по субботам! И, как всегда по субботам, Луиси хочет заставить меня признать его правоту, в то время как меня совсем не нужно заставлять. Я с ним всегда и во всем согласен! С Луиси не нужно спорить – обычному человеку, мне, по крайней мере, это не под силу!
– В Луиси гибнет великий адвокат! – радостно подхватил майор. – Я всегда говорю об этом, когда он в очередной раз начинает с того, что все мы, то есть граждане Эль-Параисо, отпетые бездельники и разгильдяи, а кончает тем, что на земле нет и не может быть людей лучше нас. Причем ни с тем ни с другим невозможно не согласиться!
Луис продолжал коситься на майора, не принимая его тона. Им владел страх за судьбу графини и графа, которых эти мерзавцы почему-то включили в число своих жертв. Поведение майора удручало Луиса. Зная Роберто, он не допускал мысли, что майор не собирается заниматься этими людьми всерьез. Напротив, Луис чувствовал, что майор занят Лысаном и его людьми по горло, что есть какой-то план, которого он придерживается. Но пока майор выполняет
«Бесчувственный болван! – обзывал майора Луис про себя, наблюдая, как жизнерадостно Роберто Ка-стельянос демонстрирует свои белые зубы. – Он непробиваем! Свинья! Пока он гоняет за мной своих разгильдяев и чувствует себя комиссаром Мегрэ, Лысан кружит где-то здесь, рядом и ищет возможности заполучить Люси, чтобы заставить рассказать ему что-то, чего я не знаю и не могу знать!»
Сознание того, что это действительно может быть так, привело Луиса в отчаяние. Он искривил губы и неожиданно для себя прохрипел:
– Ты, сукин сын, перестань скалить зубы! – Луис подскочил к майору, схватил его за горло и приподнял на цыпочки.
Майор, задыхаясь, бешено вращал белками, пока граф не освободил его от железной хватки Луиса, а сам Луис не был оттеснен. С изумлением майор читал в глазах графа сочувствие к Луису.
Луис пришел в себя и побледнел от стыда. Потом поднял на майора тоскливый взгляд:
– Извини, Роберто! Мне нужно поговорить с тобой, сейчас же!
– Черт возьми, Луиси! Я приехал сюда за тем же – чтобы поговорить! – Майор тяжело дышал. – Меня никогда в жизни не душили, чико! Это ужасно! Особенно если тебя душит такой конь, как ты. Я думал, он мне шею свернет, Хуан! – пожаловался майор графу. – Запомни, если ты меня задушишь, ты не сможешь со мной поговорить! – закончил он.
Луис скатился по лестнице, а майор задержался, спрашивая глазами графа. Хуан неопределенно развел руками и уклонился от ответа.
Поднявшись на второй этаж в комнату, которая служила рабочим кабинетом, майор застал Луиса наливающим из термоса жасмиловый чай.
– Тебе налить, Роберто? – Луис спрашивал так учтиво и любезно, что никто бы не поверил, что две минуты назад его пальцы сжимали горло майора.
Роберто не хотел чая, но радостно согласился. В молчании они начали пить горячий напиток, но майор, словно вспомнив о чем-то, полез в карман и достал кассету.
– Поставь это, Луиси! Это не музыка. Пожалуйста, поставь!
Луис поставил кассету в магнитолу, и из динамика донесся голос Лысана:
– Быстро, значит, собираемся и уматываем! Давай, давай, хватай свои шмотки, собака! Мы там в море с Алексисом чуть-чуть его не придавили, а ты в катере отсиживался! – Последовала долгая, наполненная сопениями и вздохами пауза. – И я тут маху дал! – продолжал голос Лысана. – Тогда, в тот самый первый раз надо было ликвидировать его, прямо в доме у старика. Деда этого тряхануть, взять за горло девчонку, дом весь перерыть! Что нашли – то и было бы наше, и утром на самолет! – с болью в голосе открылся Лысан. – А теперь они сами на нас охотиться начали! И не один он, значит! В катере с ним какой-то черномазый сидел, на пляже этот самый доктор, еще бог знает сколько у него здесь людей!.. Я так думаю, мы его людей не видели, потому что его здесь никто не трогает. Жил себе спокойно, как у бога за пазухой! А сейчас он сам не полезет – людей своих, значит, пошлет!.. А ты, падаль, все еще возишься? – Голос Лысана то приглушался, то звучал совсем отчетливо, и вначале недоумевавший Луис догадался, что в номере 184 установлены микрофоны.