Наводнение

Хелемендик Сергей

Ригоберто выбрался из машины и сразу промок так, словно его с головой окунули в воду. Стена воды обрушилась на него, и лучший агент полез обратно в машину, тщательно завернул еще не успевший промокнуть «магнум» в целлофановый пакет с изображением мулатки в бикини и засунул его глубоко в штаны. Пистолет был в безопасности, но идти стало неудобно и неприятно. Ригоберто смирился с неудобством и стал пробираться сквозь заросли туда, где, по его расчетам, должен был находиться «додж». Несмотря на сплошную стену дождя, он выбрался из зарослей точно там, где небольшой отросток грунтовой дороги обрывался в воду залива.

Ригоберто вытащил непромокаемый «магнум» из штанов, не разворачивая его,

передвинул предохранитель и нашел пальцами курок. Агент номер один профессионально грамотно, бесшумно крался по обочине дороги и все больше удивлялся тому, что впереди не было ничего даже отдаленно похожего на силуэт «доджа». Вспышка молнии осветила пространство впереди, и Ригоберто бросило в жар. Метрах в тридцати от Ригоберто блеснула неспокойная вода залива, но машины на дороге не было. Все еще пытаясь скрываться, Ригоберто обшарил заросли вокруг дороги, затем попробовал при вспышках молнии найти следы колес. Но земля под ногами превратилась в липкую, жирную грязь, Ригоберто потоптался еще немного вокруг того места, где должен был стоять испарившийся «додж», и побрел прямо по дороге к своей машине. От удивления он забыл об осторожности. Дойдя до развилки, Ригоберто остановился и замер. Сквозь шум дождя его молодые честолюбивые уши различили хлюпанье ног по грязи. Ригоберто рванулся вдогонку удаляющимся звукам и при вспышке молнии метрах в двадцати от себя увидел трех мужчин, которые остановились и повернули в его сторону головы. Блик молнии погас, но более отдаленные вспышки неясно высвечивали застывшие силуэты людей.

Ригоберто далеко вытянул перед собой руку с непромокаемым «магнумом». Он дрожал от азарта. Все инструкции майора вылетели из его головы, и он, неожиданно для себя, громко и властно закричал, перекрывая шум дождя:

– Ни с места! Буду стрелять! Руки за голову!

В то же мгновение три фигуры метнулись в заросли. Лучший агент бросился за ними, но, поскользнувшись, плюхнулся лицом в жирную, черную грязь.

– Дьявол! – громко выругался Ригоберто и, не давая себе отчета в том, что делает, направил «магнум» в сторону доносящегося из зарослей треска и надавил на спусковой крючок.

Револьвер громко щелкнул, показав свою готовность произвести выстрел, но стрелять почему-то не стал. Лежа в грязи на животе, Ригоберто двумя руками взвел тугой боек и, на этот раз держа «магнум» уже двумя руками, плавно надавил на курок. «Магнум» опять щелкнул. И только тогда Ригоберто осенило, что револьвер не заряжен.

Когда лучший агент наконец впихнул в барабан три больших мокрых патрона, которые хранил в нагрудном кармане рубашки в качестве резерва боеприпасов, он услышал тихое урчание мотора и увидел вспыхнувшие габаритные огни, тут же погасшие.

– Сукины дети! Они угоняют мою машину! – вскричал Ригоберто, проворно вскочил на ноги и погнался за машиной. Но уже через несколько метров он сообразил, что преступники движутся на машине значительно быстрее. Остановившись, Ригоберто картинно вскинул руку с револьвером и дважды выстрелил. Два снопика пламени вырвались из ствола «магнума» и на секунду ослепили и оглушили агента номер один. Затем Ригоберто услышал надсадный рев мотора и с размаху швырнул предательский револьвер в грязь.

– Проклятье! Он же был всегда заряжен! – прохрипел Ригоберто, словно оправдываясь перед кем-то.

* * *

– Чико, ты слышишь меня? Прием! Прием, чико! Прием! – Взволнованный голос майора Кастельяноса отчетливо доносился из трубки радиотелефона, и от этого голоса Лысана бросало в пот. Он делал своим подчиненным угрожающие жесты и требовал абсолютного молчания.

– Карахо,

Гидо! Опять пропала связь! – Голос майора звучал на этот раз приглушенно. – Ты слышишь, толстяк? Какой-то шум, и ничего больше! И знаешь, мне кажется, шумит мотор! Послушай сам! Вроде бы шум мотора, а этот сопляк не отзывается! Куда он подевался?

Лысан с перекосившимся от страха лицом выдернул ключ из замка зажигания, и двигатель, поперхнувшись, замолк. Машина по инерции катилась по шоссе, постепенно останавливаясь.

Из трубки донеслось бормотание Гидо, из которого Лысан разобрал только одно крепкое ругательство. Машина остановилась, и Шакал дрожащей, как лист на ветру, ладонью прикрыл микрофон. Затем в его руке появился перочинный ножик, и одним неловким резким движением Шакал перерезал провод, подававший в радиотелефон питание от аккумулятора.

– Все! Рация больше не работает! – проблеял он, и Лысан шумно выдохнул. – Куда теперь, это самое, ехать? – Шакалу было трудно говорить. Страх душил его.

Лысан угрюмо набычился и молчал. От переживаний, выпавших на его долю в эту бурную ночь, он окончательно отупел и сам чувствовал это.

Эта сволочь тут полицию свою содержит, значит. Уже стрелять в нас начали, как в бешеных собак! И пристрелят… «Он такой тихий, такой культурный, интеллигент! Он нас пальцем не тронет!» – зашипел Лысан, цитируя Шакала, который после встречи с Луисом в кабаре старался убедить Лысана в миролюбивом настрое «профессора». – Почему мы его раньше не пришили! – заорал Лысан в полный голос. – Ведь могли же, могли его там, в море, придавить или когда он вам песни пел!.. А теперь подыхать остается! Вот он как экипирован!.. Надо разбегаться! – помолчав с полминуты, вынес он резолюцию. – Разбираем запасные паспорта – и на все четыре стороны! Каждый выбирается как сумеет. Давай заводи! Гони к мосту! Пока этот, что там остался, не успел предупредить.

Шакал включил зажигание и погнал машину в сторону моста, соединявшего Ринкон Иносенте с материковой частью Эль-Параисо. Подавленное молчание повисло в кабине «форда», принадлежавшего пограничной службе Эль-Параисо.

Подъезжая к мосту, Шакал увеличил скорость и промчался мимо закутанного в плащ полицейского, который делал какие-то жесты и на которого никто, кроме Шакала, не обратил внимания. Проскочив мост, Шакал включил все фары, которыми в избытке был оснащен «форд», и еще прибавил скорости, стремясь как можно скорее достичь Национальной автострады. Лысан и Алексис озирались по сторонам так, словно могли увидеть за стеклами машины что-то важное, однако не видели ничего, кроме освещенного мощным светом пространства впереди машины и придорожных кустов, которые выхватывали из темноты вспышки молнии. Рокот грома и шум тропического ливня заглушали все звуки. Даже шум двигателя, казалось, доносился откуда-то издалека.

По расчетам Лысана, они уже должны были приближаться к Национальной автомагистрали. Лысан оживился и, криво улыбаясь, начал подбадривать подчиненных:

– А погодка такая нам, значит, на руку! Так, глядишь, к рассвету доберемся до столицы, а там врассыпную. Первым, значит, полечу я, прямо в Боготу. Есть такой утренний рейс… А потом вы, значит. Уж не знаю как: вместе или по отдельности. Как вам больше, значит, нравится. Днем будет еще самолет на Мехико. В столице за полдня он нас не найдет! Сейчас выскочим на большую дорогу, схватим такси, а эту тележку загоним в кусты подальше. Пусть поищет, сукин сын! Как он в нас не попал, ума не приложу! Всего-то метров двадцать было… Будь у меня оружие, я бы из него решето сделал!.. Это ты зачем машину останавливаешь, а-а-а? Ты что! – просипел Лысан, заметив, что машина плавно замедляет ход.