Наводнение
Шрифт:
Когда все враги были повержены, граф вновь стал мягко подпрыгивать на месте, и его глаза застыли, устремленные в одну точку. Это был балкон одного из номеров гостиницы, на котором в разгар битвы граф заметил перекосившееся от ужаса лицо Шакала.
Потом он бежал назад навстречу встающему из-за кромки полуострова горячему солнцу и смеялся. Тихий смех вырывался из груди графа и смешивался с шелестом прибоя…
Когда Хуан вбегал в патио своего просторного дома, майор Кастельянос наконец сомкнул тяжелые веки. Всю ночь на столе у майора не смолкал телефон – Гидо и его люди доносили обо всем, что происходило с порученными их наблюдению людьми. Последним был звонок Гидо, повергший майора в растерянность. Майор
Гидо сообщил, что Луис только что выгнал из переулка свою «сакапунту» и поставил прямо под окнами 184 номера, после чего позвонил из холла гостиницы «Дельфин» в номер к «гостям» и, как сказала девушка-администратор, разыгрывал их, представляясь служащим «Подковы» и говоря по телефону так, словно он прожил в Ринкон Иносенте всю жизнь. Девушка так и не поняла, кто такой Луис: то ли иностранец, умеющий говорить на диалекте Эль-Параисо, то ли гражданин Эль-Параисо, притворяющийся иностранцем.
Всю ночь майор перебирал сообщения агентов, ругаясь последними словами, потому что в них зияли многочасовые прорехи. Агенты, например, подробно описывали, чем обедал Луис в ресторане, а куда он девался утром, никто не знал. Пока они добежали до своей машины и завели ее, простыл и след «сакапунты» Луиса.
Другой молодой разгильдяй проводил машину Луиса до Университетского центра и пошел пить пиво, считая, что Луис вернется нескоро. Когда этот бездельник вернулся на стоянку, машины Луиса уже не было, и опять он на несколько часов оказался без «крыши». «Хвост» за Луисом майор деликатно называл «крышей», то есть прикрытием, охраной. Так совесть майора страдала меньше.
Единственным надежным человеком, как всегда, оказался толстяк Гидо. Именно он не поленился в утренний час, когда бездельники в домике садовника Роландо досматривали сны, поехать следом за Луисом, направившимся в гостиницу «Дельфин», после чего нанявшим в конторе проката новенький «форд». Это он, Гидо, нашел бинокль в номере Луиса, остроумно спрятанный под кроватью: Луис прекрасно знал, что под кроватью прислуга в Ринкон Иносенте моет не чаще, чем раз в месяц.
Майор лежал на диване в своем кабинете и думал с закрытыми глазами. Он начал чувствовать логику поведения Луиса, и эта логика ему нравилась. «Этот парень, кажется, расправится с ними сам, пока мы тут играем в сыщиков!» – улыбаясь, вполголоса воскликнул майор, словно обращаясь к кому-то.
За два дня переговоров по телефону и телетайпу с полицейскими чинами Колумбии, Мексики, Аргентины, США майор сумел узнать довольно много. Колумбийская полиция переслала фототелеграфом досье Лысана, а неведомый коллега на другом конце провода заклинал «взять этого подонка с поличным и присадить лет на пятнадцать», благо законодательство Эль-Параисо легко позволяет это сделать.
По фототелеграфу майор получил также досье на дядю Луиса. Себастьян Карлос Каррера основал свой клан всего пятнадцать лет назад, но успел достигнуть очень многого. Из Международной ассоциации по борьбе с наркотиками майору сообщили, что организации Суареса и Карреры находятся в состоянии войны. Информация сама по себе не очень ценная, поскольку преступные кланы никогда не умеют разделить сферы влияния и жить в мире. Отношения между ними – это постоянная борьба за выживание. Важнее было узнать, что в последние месяцы борьба между кланами Суареса и Карреры начала выливаться в вооруженные столкновения. Это был безошибочный признак того, что скоро один из кланов проглотит другой.
Майор скрупулезно изучил досье Карреры и пришел к выводу, что Луис не мог иметь контакта со своим дядей. Их пути не пересекались. Правда, возможна вербовка через посредника, но из досье майор знал, что дядя Луиса лично изучал всех, кто привлекался к работе в его организации, и едва ли стал бы делать
Луис непричастен к делам «кокаиновых баронов». Этот очевидный факт нашел в полученной майором информации косвенное подтверждение. Необъяснимым оставалось лишь главное – появление Лысана и его людей здесь, в Ринкон Иносенте, поводом и целью которого был Луис Хорхе Каррера. Майор чувствовал, что это случайность, Ее Величество Госпожа Случайность, с которой он сталкивался всю жизнь и имел сложные отношения. Случайности майор привык верить, ибо в жизни таких таинственных организаций, как секретные службы и преступные сообщества, случайность – это некоронованная королева. Она решает все или почти все. И хотя, как все в мире, случайность имеет свои причины и следствия, важнее бывают именно следствия, потому что те, кто мог бы доискиваться причин, очень часто не делают этого по вполне уважительной причине – они уже мертвы…
Майора мучил вопрос, что сказал Луис Шакалу. Примерно он догадывался, что Луис предложил всем троим убираться из Ринкон Иносенте. Рассказ Гидо о раннем звонке Луиса подтверждал это. Но что еще? Угроза, обещание – что угодно, исходящее от Луиса, может заставить «гостей» вести себя еще более непредсказуемо, чем он сам.
– У Луиса слишком много фантазии! – укоризненно проговорил майор и поднялся с дивана в поисках сигары. Когда пепел на сигаре стал длиной с мизинец, у майора созрел план простой и надежный, как велосипед.
ЧАСТЬ III
– А сейчас перед вами выступит министр сельского хозяйства республики сеньор Арнальдо Рамирес. Он в ближайшие годы… – Звук телевизора умолк, но изображение на экране сохранилось, а раскачивавшийся в кресле-качалке Луис звонко захлопал себя по коленям и захохотал. На экране показывали отнюдь не министра, а огромного черно-белого быка-производителя, который мрачно посматривал в объектив и брезгливо морщил породистую морду.
Луис просматривал последние приобретения своей коллекции телекурьезов, которые он начал собирать, как только обзавелся видеомагнитофоном. На Земле нет народа более беспечного и легкомысленного, чем всегда счастливые жители Эль-Параисо, поэтому всевозможная путаница, ситуации нелепые и невообразимо смешные были для телевидения Эль-Параисо нормой. Луис знал продюсеров программ, от которых почти всегда можно ожидать чего-нибудь приятного. Он наудачу включал видеомагнитофон, когда начиналась программа такого шутника, и часто вылавливал что-нибудь забавное.
Так, в прошлый раз кудрявый молодой мулат, показавший народу Эль-Параисо в качестве министра быка-производителя, не очень удачно синхронизировал звучащий текст с видеозаписью репортажа о том, как группа канадских фермеров посетила страну и осмотрела знаменитый крокодилий питомник – одно из редких мест в мире, где можно отведать крокодильего мяса. В тот момент, когда камера крупным планом показывала лицо канадца, уплетающего лангет из крокодила, диктор восклицал: «Крокодилы питомника принадлежат к числу наиболее свирепых. Посмотрите, как эта рептилия бросается на кусок мяса!»
Досталось и другому – розовощекому парню, который отвечал на вопросы корреспондента во время посещения свинокомплекса и совсем не подозревал, что вместо его речи будет звучать бодрый голос: «Посмотрите, посмотрите на этого борова! Кандидатуры свиноматок, предназначенных для случки с ним, утверждает специальная комиссия!»
Луис смеялся и не слышал, как Роберто Кастельянос поднялся по деревянной лестнице, не слышал мягких кошачьих шагов майора, который, пользуясь этим, подошел к Луису сзади и крепко схватил его за плечи. Реакция Луиса на эту шутку, принадлежавшую к числу любимых и популярных среди жителей Эль-Параисо, была неожиданно бурной. Он рванулся из кресла, которое опрокинулось назад и сбило с ног майора Кастельяноса.