Наваждение
Шрифт:
Ники кивнула. Это было правдой.
— Теперь что касается других… Я приведу вам в пример Джорджа Вашингтона Карвера, который начал выращивать орехи там, где раньше выращивали хлопок. По сути мы с «Ригал» уже исследуем такие возможности, например выращивание некоторых сортов чая.
— Правда? Я не знала, что в Америке можно выращивать чай.
— При соответствующих технологиях. В любом случае, если вы будете работать с нами, у вас будет больше шансов помочь вашим фермерам.
Восхищение Ники Десмондом Рисом не знало границ.
На
Рис заканчивал свою речь:
— «Ригал» бросает вызов, мисс Сандеман. Я думаю, вы не сомневаетесь в том, что наши конкуренты имеют свои собственные планы на будущее. Нам нужны такие таланты, как вы, если мы хотим одержать верх над такими компаниями… как «Хайленд Тобакко».
«Да, — подумала Ники, — да, мистер Рис, вы сейчас сказали волшебные слова».
— Возможно, вы захотите обдумать мое предложение, — сказал он.
Ники подумала только о том, как на это будет реагировать Алексей, но потом отмела эти мысли. Если он действительно заботится о ней, то не может требовать от нее, чтобы она жила так же, как ее мать, которая всегда подчинялась мужским прихотям и желаниям.
— Нет, мистер Рис, — сказала она. — Мне не нужно обдумывать его. Я принимаю ваше предложение. Когда я могу приступить к работе?
Она стояла в гостиной в окружении коробок, которые она упаковывала, когда услышала, как подъехала машина. Звук был очень тихий, колеса двигались очень медленно. Она целый день была занята делами: что взять, что оставить; хотя она большую часть времени будет жить в Атланте, ей не хотелось забрасывать ферму. Ники откинула волосы, которые упали на лицо, посмотрела на часы, висевшие на кухне. Было почти два часа ночи.
Кто мог приехать в такое время? — удивилась она. Уилл… Джим… Алексей? Она никого из них не ждала.
Она перешагнула через коробки и пошла открывать входную дверь. Она вглядывалась в темноту, но не видела огней. Может быть, ей показалось? Может быть, машина просто проехала мимо?
Но она чувствовала, как что-то неуловимо изменилось в привычной музыке ночи, что-то предупреждало о чужом присутствии.
Она сделала шаг наружу и стала вглядываться в дорожку света, который падал из открытой двери.
— Эй?.. — позвала она.
От тишины пробирала дрожь. Она была уверена, кто-то наблюдает за ней из темноты. И вдруг ей вспомнилась другая ночь, много лет назад, когда она чувствовала такое же странное беспокойство. Ей пришло в голову, что она лишь два раза чувствовала эти визиты, но они могли происходить и чаще, просто она не замечала их.
— Кто здесь? — закричала она, делая несколько шагов назад, под защиту дома, И вдруг она застыла. Вдали в свете, падающем из раскрытой двери, появилась фигура. Мужчина в простой белой рубашке и темных брюках.
Но потом, как будто поняв, что она не узнает его, мужчина двинулся вперед — сейчас он был достаточно далеко, чтобы она могла его узнать.
— Дьюк! Мгновение она пристально смотрела на него, а потом у нее вырвался крик:
— Что вы хотите? Зачем, Дьюк?.. Зачем вы пришли сюда? Она уже не боялась и двинулась ему навстречу.
— Чего вы хотите?
Она пошла быстрее.
Но он опять скрылся в темноте, хлопнула дверь машины, заработал мотор. Загорелись огни, и машина растворилась в ночи.
Это долго беспокоило ее, даже после того как она легла спать.
Вспоминая его заявления, которые она выслушивала в Хайленд Хаусе, Ники могла объяснить это только одним. Охваченный идеей избавления от нее, он пришел, чтобы подогреть свою ненависть, чтобы помечтать о том дне, когда она уедет. Может быть, его сегодняшний ночной визит удовлетворил его, он приехал, потому что она уезжала? Может быть, он хотел сказать, что хотя это и не полная его победа, но он победил.
Думая о кампании, которую она собиралась начать, Ники даже почувствовала жалость к Дьюку…
Глава 29
Ники вступила в роскошные апартаменты корпорации, которые были местом ее жилья вне дома, опустила на пол набитый вещами кожаный чемодан и сбросила с ног модные, но слишком тесные туфли. После очередной длинной серии дней, когда она работала по двадцать четыре часа в сутки, она страстно жаждала горячей ванны и легкого ужина. И тут раздался телефонный звонок. Она с неохотой подняла трубку.
— Как насчет времени? — услышала она знакомый голос. — Это кто-то из ваших друзей, мисс Сандеман. А вы даже не ответили на мое сообщение.
— Я только ввалилась, Блейк. Даже не успела прослушать все сообщения.
— Это означает, что ты останешься вечером у себя? Снова? Ники вздохнула.
— Я очень сожалею, Блейк, правда, но…
— Я не верю, что ты сожалеешь. Думаю, ты с удовольствием попала в свою старую колею и катишься по ней. Ты когда-нибудь остановишься, Ники, чтобы спросить себя: «Что все это значит»?
Ники снова вздохнула. Вчера вечером она потратила целый час, пытаясь по телефону убедить Алексея, что у нее нет возможности провести с ним уик-энд, она была просто слишком измучена, чтобы снова повторять все эти аргументы.
— Пожалуйста, Блейк, — сказала она, — может быть, поговорим об этом в другой раз? Я и в самом деле валюсь с ног.
— Но когда? — настаивала Блейк. — Моя карьера тоже требует многого, в том числе и времени. Все же я стараюсь еще иметь и личную жизнь. — После ряда лет в бизнесе дизайна в Париже, а затем в Нью-Йорке Блейк перестала бездумно пользоваться возможностями, предоставленными ей отцом. Она вернулась домой, чтобы присоединиться к числу ответственных служащих магазинов Андервуда.