НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ
Шрифт:
Лиза начала смеяться – вначале тихо, потом все громче и заливистей. Руками она упиралась ему в грудь, нащупав растопыренными ладошками твердый прямоугольник удостоверения в кармане и ремни пистолетной сбруи. Вначале он подумал, что она смеется над ним, над его полной расконспирацией и испытал
– Ты что? Ну! Что смешного?!
– Мне… хорошо… – выдохнула она.
Фокин уже рассмотрел искаженное оргазмом лицо и понял, что ошибся, но раздражение нейтрализовало возбуждение, он почувствовал запах еe ног и пыл его безвозвратно пропал. Лиза добросовестно пыталась поправить дело: раскидывалась
– Ну что? Как ты хочешь? Так? Или так? – с придыханием повторяла она.
Лиза старательно предлагала имеющийся товар. Фокин ошалел от калейдоскопа распахнутой красно-шерстяной промежности, приглашающе распущенных ягодиц, белых, слегка волосатых ног с бледными пятками, жадных чувственных губ… Но почему-то все это утратило для него сексуальный смысл и напоминало то ли медицинское освидетельствование, то ли анатомический театр. Бессмысленная и
В шесть часов усталый, невыспавшийся и злой, Фокин подходил к Большому дому. Темно, улицы пусты, лишь фонари отражаются в мелких весенних лужах. Слипались глаза, болела голова, на щеках чернела и отвратительно скрипела под пальцами щетина, во рту – будто кошки нагадили, влажно и липко в трусах, ныли яйца, как после школьной вечеринки с поцелуями и обжиманиями. Бр-р-р… Он был противен сам себе! Больше всего хотелось добраться до кабинета, побриться, почистить зубы, сменить белье на чистое из "тревожного чемоданчика", выпить кофе с таблеткой американского аспирина, посидеть с закрытыми глазами, а может
Фокин настороженно повернулся. Под ярким фонарем, у блестящего лаком черного "мерседеса" с проблесковыми маячками и правительственным номером стоял молодой человек в строгом прямом пальто и без головного убора. В вырез пальто проглядывала белая сорочка с серым галстуком. Волосы зачесаны на аккуратный пробор и слегка блестят – то ли от воды, то ли от укладочного лака. Майор
Молодой человек медленно приблизился, как будто боялся спугнуть помятого
– Я помощник Павла Андреевича Арцыбашова, – представился он и протянул солидное удостоверение в натуральной бордовой коже. – Меня зовут Валентин
В удостоверении имелась цветная фотография молодого человека, исполненные типографским шрифтом фамилия, имя, отчество, указана должность: "помощник Главы Администрации Президента Российской Федерации", заверяли эти сведения личная
– Павел Андреевич хотел бы с вами встретиться, если вы, конечно,
– В шесть утра? – переспросил ошарашенный Фокин.
– Павел Андреевич ждет вас с вчерашнего вечера, – мягко пояснил Шаторин.
– Мне надо побриться. И вообще – привести себя в порядок…
– К сожалению, на это нет времени. Речь идет о деле государственной важности, которое не терпит отлагательства. Поэтому ваш внешний вид не имеет
Салон "мерседеса" был обит белой кожей, пахло освежителем воздуха и дорогим одеколоном. Затемненные стекла не позволяли всматриваться в ночь, казалось – машина летит в пустоте. Фокин развалился сзади на широком, мягко пружинящем сиденье и старался
Вскоре машина остановилась у обычного жилого дома – двенадцатиэтажной
– Прошу! – Шаторин широким жестом показал на освещенный подъезд.
– Это не похоже на Кремль! – настороженно пробурчал Фокин. Появилась
– Совершенно верно, – без улыбки подтвердил помощник. – Это не Кремль.
Вестибюль охранялся, но их пропустили без всяких вопросов. Просторный зазеркаленный лифт остановился на пятом этаже. Молодой человек позвонил в одну
Шаторин остался в прихожей, а его двойник, только с сухими волосами, провел Фокина через широкий коридор и просторный холл в комнату без окон: мягкий свет из-под подвесного потолка, встроенные шкафы по периметру, небольшой диванчик, два кресла, журнальный столик, справа – чуть приоткрытая дверь в отделанную розовой плиткой ванную, слева ещe одна, такая же, и прямо – по обе
Фокин несколько лет стоял в квартирной очереди и знал цену квадратным метрам – он понял, что эта хитроумно устроенная комната по ордеру не входит в жилую площадь, так же, как прихожая, холл, коридор, ванные комнаты, и кухня – добрых пятьдесят "квадратов" – больше, чем общая площадь их с Наташкой двухкомнатки в Кузьминках. Той самой двухкомнатки, которой его попрекают до сих пор… Он осмотрелся: узорный паркет, неизвестного образца обои, мебель хотя и дорогая, но явно купленная за казенный счет… Жилым духом здесь не пахло:
– Прошу! – с той же интонацией произнес сопровождающий и открыл правую
Навстречу ему, отбросив клетчатый плед, поднялся с незастеленного велюрового дивана заспанный всклокоченный человек в спортивном костюме. Рано погрузневшая фигура, простоватое курносое лицо с отпечатавшимся рубцом от подушки, неряшливая светлая щетина – в таком виде могущественного Павла Арцыбашова не показывали по телевизору и не печатали в газетах. Но Фокин его
– Приношу извинения за внешний вид, – Павел Андреевич пригладил волосы и
– Впрочем, у вас вид не лучше… Это что, кровь?
Фокин проследил по направлению его пальца и увидел бурые потеки на правом
– Наверное, – как можно спокойней сказал он. – Был в морге, на вскрытии,
– Ну ладно, – Арцыбашов прошел к стоящему у окна столу, сел в вертящееся кресло, жестом пригласил присесть и гостя. Полированная столешница была пуста, только солидная кожаная папка лежала слева, у самого подоконника. За окном
– Нам известно, что вы раскрыли ряд финансовых махинаций "Консорциума", – без предисловий начал хозяин. – Но вам не дают развернуться и фактически
– Так, – кивнул обалдевший Фокин. – Но откуда вы…
– Не задавайте детских вопросов, – помятый и беспомощный со сна человек закаменел лицом, на глазах превращаясь в могущественного чиновника – важную фигуру государственного аппарата. Такие не спят на незастеленных диванах, не мнут лицо на жестких подушках нежилых квартир. Они все и про всех знают и могут
– Коротко доложите суть выявленных злоупотреблений, – пошарив в ящике стола, приказал Арцыбашов. У Фокина появилась уверенность, что он включил