НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ
Шрифт:
Неожиданно вспомнились вчерашние слова Маши об Алексее Ивановиче.
– Кстати, он выглядит намного моложе Веретнева, хотя они одногодки…
– Выходит, не тюрьма, а санаторий? – Золотарев весело взглянул на Яскевича. – Я всегда говорю: главное материальное преимущество российских разведчиков перед западными заключается в том, что в случае неудачи нам
Тот кисло улыбнулся, но Макс не поддержал шутку.
– Это внешнее впечатление. Попробуй, посиди двадцать восемь лет… Просто отец железный человек! И вообще… Они с матерью герои. Разве они не заслужили
– Конечно, –
Яскевич без энтузиазма кивнул. Лицо его оставалось кислым.
Шифрограмма из Франции пришла сегодня утром. Рональд Пиркс проживает в Ницце с 1972 года, тогда же купил ресторан "Барракуда", который является резидентурой американской разведки. Вчера Рональд Пиркс опознан как Томас
Непосредственно отвечал за Томпсонов начальник сектора, и хотя никакой вины Яскевича во всем этом не было, а в 1972 году он ещe учился в пятом классе, по всем правилам бюрократических игр ему светил строгий выговор или даже
– Вы блестяще выполнили задание, Максим Витальевич, – широко улыбнулся генерал. – Думаю, что в ближайшее время вам будет предложено ещe одно, не менее важное и перспективное. А пока напишите очень подробный отчет о поездке. Можете
Самым осведомленным в этом кабинете был сам Золотарев, ибо он один знал о предстоящей операции "Доверие". Предел компетентности Яскевича ограничивался предательством Птиц. Карданов, кроме того, что он навестил отца в английской тюрьме, вообще ни о чем не подозревал. Если прибегать к профессиональной
Макс встал. Десять лет назад он ответил бы не раздумывая, как учили: "Служу Советскому Союзу!" А что сейчас принято говорить? "Служу Российской
Он не знал, что отвечать и потому вышел молча.
Апрель на Лазурном берегу – переходный месяц. Лыжный сезон в Альпах уже заканчивается, но купальный на побережье ещe не начался. Мало туристов,
В Ницце уже пригревало солнышко, термометры показывали плюс пятнадцать, девушки сняли шубки и прогуливались по Променад дез Англе в легких курточках, коротких юбках и туфлях на шпильке. Проносящиеся мимо лихие мотоциклисты
Из ресторана отеля "Негреску" была хорошо видна лазурная гладь Бухты Ангелов, набережная, пальмы, девушки и мотоциклисты, – верные приметы наступившей весны. Но двое мужчин за столиком у окна не обращали на них
– Почему вас это так обеспокоило, Том? Ведь мы ожидали показа и были уверены, что он все равно когда-то произойдет! И от пластической операции
Оптовый торговец рыбой Ричард Уоллес, он же – региональный представитель Центрального разведывательного управления США на юге Франции, с аппетитом уплетал густой луковый суп. Ему было пятьдесят девять лет, выглядел он немного старше, может быть из-за грузной фигуры и оплывшего книзу лица, а может из-за скорбного выражения много повидавших глаз, которым часто доводилось наблюдать
– Другое дело, – почему именно сейчас?
Он
– Что послужило поводом к столь позднему показу? Ведь что-то обязательно
Владелец ресторанчика "Барракуда" Рональд Пиркс – резидент ЦРУ в Ницце, пожал плечами. Перед ним на тарелке стыло каре ягненка, но он лишь бокал за
– Я не обеспокоен. Это называется совсем по-другому… Я потрясен встречей
Зал ресторана был почти пуст. Очень тихо играла музыка, гармонично дополняя белоснежные накрахмаленные скатерти, серебряные приборы, тонкий фарфор посуды, а главное – виртуозное мастерство местных поваров. Официанты внимательно наблюдали за обедающими, незаметно подливали вино, бесшумно меняли пепельницы. Они считали Пиркса англичанином и не видели ничего странного в том,
– Извините, Рон, но вы никогда не производили впечатление сентиментального человека. Кстати, вы убеждены, что это был действительно ваш
– Конечно! Никаких сомнений! Он тоже был потрясен до глубины души… Я
– Сыграть можно все, Рон, – печально вздохнул Уоллес. – И сыновью любовь, и супружескую страсть, и девичью невинность… Все зависит от поставленных целей, материальных затрат и подбора исполнителей. Ну и от режиссуры, конечно. Так что
Пиркс допил очередной бокал вина и отрезал, наконец, кусочек нежнейшего, пахнущего дубовыми углями и провансальскими травами мяса. Но до рта так и не
– Предательство, Дик, вот что меня заботит. Не то большое предательство – в конце концов, у нас просто не было разумного выбора… Предательство маленького человечка… Ведь он нуждался в нас куда больше, чем огромная и могучая родина, которая прекрасно обошлась без двух своих граждан! Если бы он остался с нами,
– Послушай, Рон, но ты же сам отвез мальчика связнику из посольства, причем прямо у нас под носом, – мягко возразил Уоллес. Они работали вместе уже много лет и почти подружились, в особо откровенные минуты американец, по праву
– Да, я это сделал. Но тогда мы собирались всю жизнь просидеть в тюрьме. А потом… Мы изменили жизнь себе, но забыли о ребенке. Он рос в детском доме,
– Вы чувствуете вину, Рон? Комплекс вины и без того мучил вас все эти
– Не знаю. Наверное мог. Если бы захотел. Но я просто не думал об этом… А теперь думаю! Потому что вина перед абстрактной родиной ощущается куда менее болезненней, чем перед собственным сыном. Напоследок он спросил у меня свое настоящее имя… Он даже не знает своего имени! Вот что меня мучит, Дик. Я не
Уоллес отодвинул тарелку и промокнул губы салфеткой. Официант немедленно
– Голуби готовы, мсье, прожарка средняя. Можно подавать?
Американец кивнул. И дождавшись, пока официант отойдет, продолжил беседу.
– Сентиментальность вредит нашей работе, Рон. Поэтому я попытаюсь вас от
– Вот как? – Пиркс саркастически усмехнулся. Но Уоллес не обратил на это
– В Лондоне ваш сын встречался с русским резидентом. Сотрудники резидентуры следили за вашей машиной с момента выезда из тюрьмы… Не исключено,