Наследство

Чеп Инна

— Вы дали мне не то завещание!

— Вы не дали мне поцелуй.

Мария в клочья разорвала бесполезный лист бумаги и обрывки бросила в лицо безмятежно следящему за ее действиями Михаилу.

— Обманщик!

— Лгунья.

Пощечина вышла слабой — княгиня едва смогла дотянуться через стол до чужого лица. Юрист в ответ лишь улыбнулся.

Мария зашипела, словно кошка, но довольно быстро взяла себя в руки и царственно шагнула к двери.

— Я не святая, раздавать милости нищебродам.

Вероятно,

последний выпад должен был оскорбить Климского, дать понять ему, что такая женщина никогда не опустится до поцелуя с человеком его статуса, но мужчина лишь усмехнулся этой почти детской выходке. Когда дверь за незваной гостьей закрылась, он сел наконец на стул и пододвинул к себе стопку неразобранных бумаг.

Прошлое осталось в прошлом, и он был этому чрезвычайно рад.

Осталось только определиться с будущим.

* * *

Вода в тазу стала розовой. Катерина смотрела на полупрозрачную жидкость с бесконечной усталостью. Каждая встреча с родителями — изощренная пытка. Война, в которой она проигрывает еще до манифеста о начале боевых действий. Разговор, в котором ты нема, а твои собеседники глухи, и чтобы ты не делала, они никогда не услышат тебя. Никогда! Словно между ними стена-искажение. Можно разбить руки в кровь, пытаясь ее уничтожить, но там, с другой стороны, на тебя только посмотрят с презрительной жалостью. И отвернутся. Обязательно в конце отвернуться, чтобы ты не делала, какой бы послушной не была.

Ты все равно не такая. Неправильная. Не оправдавшая ожиданий.

«Не в нашу породу.»

«Благородства в ней, как такта в кошке княгини Дорогобужской.»

«Абсолютно бесполезное существо.»

«Как ты стоишь!»

«Руки!»

«Шаг плавней!»

«Палец в сторону, ты не крестьянка!»

«Улыбнись!»

«А я сказал, выйдешь! Если не хочешь ночевать в ближайшей сточной канаве!»

«Могла бы и приластиться! Что тебе стоит!»

Голоса из прошлого кричали, грозили, сетовали, норовя и вправду свести Катю с ума. Вдова посмотрела на отметины, оставшиеся на ладонях от ногтей. Боль, которую она даже не заметила. Маленькая, нелепая боль, не стоящая ее внимания и беспокойства. Тревожило Катю иное.

Отец придумал нечто, позволяющее ему на нее давить. Поэтому он и ушел так быстро и в приподнятом настроении. У него в рукаве есть козырь. А у нее?

Разве что только Михаил. С которым они до сих пор не могут найти общий язык.

Катя с отвращением посмотрела на розоватую воду.

Боль она ненавидела. Даже маленькую.

* * *

Михаил отыскался в кабинете.

— Вы будете ужинать здесь?

Мужчина не ответил, взгляд его был прикован к бумагам. Катя, пытавшаяся

найти успокоение хотя бы здесь, устало спросила:

— Я вас чем-то обидела? Или мне опять достается за сестру?

— Почерк.

— Что?

— Идите сюда! Скорее!

Екатерина подошла к поглощенному созерцанием какого-то листика мужчине. Тот взял ее за руку и потянул на себя. Катя приземлилась ему на колени.

— Что вы…

— Читайте. Ну же!

— Сим удостоверяю…

— Да нет, почерк! Ну? Видите?

— Что?

— Это тот самый стиль, которым написаны записки с угрозами!

Катя присмотрелась и поняла, что юрист прав.

— Верно! И кто это?

— Тут есть одна проблема.

— Какая?

— Дело в том, что…это дарственная, написанная рукой первой жены вашего мужа Еленой Мережской.

Инкнесса вцепилась в бумагу. Михаил, не зная, куда деть руки, обнял ее за талию.

— Но этому документу восемнадцать лет! И через год после его составления, Елена умерла при родах!

— Об этой проблеме я и говорил.

Катя отвлеклась от бумаги, осознала собственное положение в пространстве и поторопилась встать. Руки Климского скользнули по ее талии, с неохотой отпуская добычу.

— Простите, — повинился Михаил с лукавой улыбкой. Девушка сделала вид, что ничего не было.

— Вы сравнивали достаточно точно?

— Да. Наклон букв, их соединение, илендское написание буквы "е" — все идентично. Это не удачная подделка, это начертано той же рукой. Если желаете, можно заказать официальную экспертизу у хорошего каллиграфиста. Но на это потребуются время и деньги.

Катя вспомнила свой сон, где существо превратилось в красивую статную женщину. Так может Темная сторона все-таки существует?

Михаил дотронулся до ее руки, выводя девушку из задумчивости.

— Екатерина, все нормально?

— Да. Это, конечно, очень неожиданно…

— Я про родителей.

Мережская вздохнула. Кровь с ладоней она уже смыла, а вот что делать с ноющим сердцем — не знала.

Но ей не одной далась тяжело эта встреча.

— Кажется, я у вас должна спросить тоже самое.

Юрист усмехнулся.

— Пренебрежение ветреной женщины я как-нибудь переживу.

Катя закусила губу в нерешительности, а потом все-таки спросила:

— Михаил…почему вы не поженились с Машей?

— Ваш отец мне отказал. — Пояснил Климский просто. — А она вняла его рассуждениям и осознала, что принимать комплименты и цветы от бедного студента без протекции — это одно, а жить с ним всю жизнь в его лачуге — совсем другое.

— Вы предлагали ей нарушить волю отца?

— Вас это так ужасает?

— Нет!

Катя заходила в волнении по комнате.

— Что значит одобрение родителей, если можно всю жизнь прожить с любимым человеком?