Шрифт:
Annotation
Екатерина принадлежит к знатному, но стремительно беднеющему роду. В попытке поправить свое благосостояние, ее отец выдает ее замуж за богатого безродного промышленника. Через три года несчастливого брака Катя неожиданно становится вдовой: ее муж отравлен неизвестным. Пасынок и родители собираются бороться за наследство покойного, следствие подозревает героиню в убийстве супруга, а единственная подруга вместо себя присылает Катерине в помощь своего брата-юриста, который ненавидит Катину семью…
Как можно выстоять
Примечания автора:
В конце есть рояль в кустах. Он задумывался изначально, ибо является неким отражением одной идеи автора. Самостоятельное произведение (не цикл). Мир: Континент. Страна: Лакория.
Инна Рудольфовна Чеп
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8
Часть 9
Часть 10
Часть 11
Часть 12
Часть 13
Часть 14
Часть 15
Инна Рудольфовна Чеп
Наследство
Часть 1
«Милая моя Лиза,
Должна сообщить тебе о своем скором замужестве. Увы, матушка против твоего присутствия на венчании, так что приглашение я прислать не могу, однако должна тебе признаться, что ты, пожалуй, единственный человек, кто мог бы быть на этом мероприятии искренним. Делюсь с тобой этой новостью с глубокой печалью. К уговорам моим родители остались глухи и, несмотря на почтенный возраст жениха, на брак согласились. Основным доводом в пользу этого решения они видят согласие господина Мережского на мое довольно скромное приданное и его значительное денежное состояние, могущее помочь отцу в намечаемом им предприятии.
С искренней любовью и нетерпением жду твоего ответа.
Твоя Екатерина.»
Три года спустя.
«Лизонька!
С горечью в сердце спешу сообщить тебе о скоропостижной кончине моего супруга. Родственники его и мои не скрывают своего намерения драться за наследство покойного, несмотря на наличие составленного им год назад завещания. Это вселяет в меня определенные опасения относительно моего положения. Сердце мое полно страхом.
Лиза, приезжай, пожалуйста, как сможешь!
Твоя Катя.»
* * *
Вечер удался на славу. Прекрасно украшенные залы радовали глаз, а известный оркестр — слух гостей, разбредшихся по особняку в поисках старых знакомых и новых знакомств. Аристократы и немногочисленные сравнимые с ними по влиянию лица собирались группками, обсуждали различные вопросы — важные и не очень, делились сплетнями, новостями и перемывали друг
— А старик-то преставился, — заметил князь Ставров, отставной генерал.
— Если бы он сам умер, — молодой инкнесс Шадов, не отвлекаясь от разговора, отсалютовал бокалом какой-то даме, — это вряд ли вызвало бы столько пересудов. Но ведь всем известно, что Мережского отравили.
— И кажется, вполне ясно, кто, — винодел Димитрий Ореев, прочивший когда-то за "стального короля" свою дочь, покосился на только что прибывшую на собрание вдову. — И не постеснялась явиться!
— Ну, это же благотворительный вечер… — вступился было за наследницу огромного состояния инкнесс. Но был тут же перебит Ореевым:
— Попомните мои слова, молодой человек: эта змеища еще не одну душу сожрет. Так что не советую претендовать на ее руку. А то будете лежать рядышком с бедным Евстафием.
Князь задумчиво пошевелил усами.
— Насколько мне известно, группа для расследования этого дела только формируется. Один мой знакомый утверждал, что списки ее членов будут утверждены лишь послезавтра.
— Какие интересные у вас знакомые, — заметил недоверчиво винодел. Отставной генерал загадочно усмехнулся в усы и посмотрел покуда-то в толпу.
— А вдове-то не особо рады. Вы только взгляните на лицо княгини Острожской! Кажется, вино, что находится рядом с ней, тотчас скиснет! А как она смотрит на Мережскую! Ей Отцу, та сейчас расплачется!
Мужчины некоторое время понаблюдали за тонкостями женского общения.
— Не заплакала, однако, — заметил инкнесс.
— Она просто не поняла намеков княгини, — высокомерно заявил Ставров. — Все-таки такая семья… Родовитая, конечно, но всем известны их материальные затруднения. С такими долгами какое образование ей мог дать старший Ляпецкой? Клянусь, она еле читает!
— Держится тем не менее она прилично, — решил быть справедливым судией Ореев. Он даже немного выпятил вперед впалую грудь, гордый своей непредвзятостью.
— Но она урожденная инкнесса! — возмущенно заметил юный Шадов, с ужасом осматривая собеседником. Вероятно, счел их домыслы крайне кощунственными. Генерал смерил его ироничным взглядом.
— Увы, ныне титул отнюдь не является гарантом благородного поведения. И благородной крови, кстати, тоже. Вышла же она за этот мешок с деньгами! Хоть она — высокородная, а он никто.
— У него был графский титул, — заметил недовольно тут же сдувшийся винодел, сам относящийся к категории «никто/мешок с деньгами».
— Не смешите! Всякие эти графства и герцогства — модные веяния, подцепленные у соседей, словно зараза. В нашем обществе есть только инкнессы, князья и благородия!
Ореев с Шадовым переглянулись, но спорить с заносчивым стариком не стали. Разговор плавно перешел на политику и соседние государства.
Молодая вдова была забыта.
* * *