Наследство
Шрифт:
— Я люблю тебя. И сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была счастлива. Разве этого мало? — спросил Михаил, прикрывая рубец на щеке ладонью.
Оказалось, мало.
Через два месяца девушка, давшая ему слово быть вечно его, вышла замуж за богатого князя Ивлеева.
С тех пор семейство Ляпецких могло вызвать у Михаила только ненависть и зубовный скрежет. Сильнее его отвращения к этим людям была только любовь к сестре, которая и заставила его попытаться разобраться в делах покойного Мережского. Он пообещал Лизоньке помочь ее подруге — он выполнит обещание. Ради ее спокойствия.
Михаил потрогал шрам на щеке, теперь уже почти незаметный, и принялся разбирать вещи.
Он готовился к бою. К бою с бумагами, с инкнессой и с самим собой.
Часть 3
Лес был полон теней. За каждым ссохшимся деревом прятался едва различимый силуэт. Голые ветви пытались схватить Екатерину за подол или рукав платья, зловеще поскрипывая в гробовой тишине. «Это кладбище?» — подумала инкнесса, пытаясь отыскать глазами тропинку. Тропинки нигде не было видно, зато перед ней появился Евстафий.
— Где ты бродишь? — сдвинул он сурово кустистые брови. — Иди ко мне!
Муж протянул к ней руки…
Катя замешкалась. Как они сюда попали? Где слуги? Почему у Мережского из уголка рта течет кровь? Как тогда, когда он…умер…
Вдова отступила на шаг назад. Промышленник задумчиво огладил бороду. Ей показалось, что он вдруг стал меньше ростом.
— Не люб, значит?
Они никогда не говорили на эту тему при жизни. Он ее замуж брал отнюдь не по любви — а за влияние, которое отец мог оказывать как член Великого совета. Инкнесс Ляпецкой имел от этого союза свою выгоду: выдал ее почти без приданного и не однократно пользовался деньгами родственника для решения семейных проблем. Когда у одного есть деньги, а у другого власть, которую дает титул, о чувствах девчонки семнадцати лет вряд ли кто-то будет задумываться…
Что ж теперь спрашивать? Он знал, что покупал три года назад.
Катя молчала. Зашелестели негодующе деревья. Но как? Чем? Если ветви у них совершенно голые?
Екатерина в испуге подняла на мужа глаза. Он ушел в землю почти по пояс.
— Ты была плохой женой, — сказал он.
— Неправда! — выкрикнула Катя и воронье поднялось с ветвей, закружилось над лесом темной тучей, зловеще каркая над их головами.
Она была хорошей женой! Не доставляла хлопот, выполняла свои обязанности, терпела, даже если было тяжело…
Стоило ей на секунду отвлечься на ворон — и муж исчез. За спиной что-то (кто-то?) заскрипело, по лесу пронесся волчий вой…
Катя обернулась.
— Как ты стоишь?
Мать смотрела с укоризной.
— Что это на тебе надето? Разве инкнесса может позволить себе выглядеть подобным образом?
Вдова посмотрела на свои ноги. Платье было грязным и рваным, босые ступни утопали в грязи по щиколотку.
— Иди ко мне! — сказал Евстафий. Из земли прямо рядом с ее ступнями появилась когтистая рука.
Екатерина попыталась отскочить, закричала…и проснулась.
На ее подушку падал первый луч солнца.
— Сон, — она села в кровати, осмотрелась. Комната имела самый обычный вид. — Просто кошмар.
Дрожащими
В углу что-то зашевелилось.
Екатерина вскочила с кровати и кинулась к окну, одним движением распахивая тяжелые портьеры.
Ничего. Никого.
— Показалось.
Звук собственного голоса не успокаивал, а раздражал. Тени в спальне вдруг стали казаться зловещими.
Мережская не выдержала: обула домашние туфли, накинула халат и почти бегом покинула комнату. Ей нужно было найти кого-то живого, чтобы окончательно не сойти с ума. Хоть кого-то из плоти и крови.
Люди нашлись на кухне. Аглая деловито раздавала указания заканчивающим ранний завтрак слугам.
— Ой, госпожа! — всплеснула она руками, завидев хозяйку. — Вы уже встали? Сейчас Ульяна принесет все для умывания! Через полчаса и завтрак будет подан!
— Не надо, — поспешно заявила Катя. — Завтрака не надо. Я… поем в столовой.
Экономка кивнула и хотела было уйти отдать распоряжения слугам, но Екатерина не позволила ей это сделать. Она вдруг поинтересовалась, что в сегодняшнем меню (хоть сама вчера его составляла), а затем стала расспрашивать, кого родила сестра Аглаи — мальчика или девочку, как назовут, посетовала на холодную погоду и возможный неурожай. Женщина смотрела на высокородную собеседницу удивленно. Не то, чтобы хозяйка никогда не интересовалась жизнью слуг, но таких долгих и странных разговоров она до сего дня ни с кем не вела. Заметив удивление и интерес в глазах собеседницы, Екатерина сконфузилась и замолчала. Аглая вежливо ждала. Мережская собралась с духом и, поблагодарив экономку за хорошую работу, отправилась к себе. Возвращаться в спальню не хотелось, но там уже ждала с горячей водой Ульяна: чужое присутствие успокоило инкнессу, и к завтраку она спустилась, хоть и с головной болью, но по крайней мере без дрожащих рук.
Николай встретил ее сердитым взглядом.
— Почему накрыто на троих? — спросил он. Мачеха посмотрела на экономку.
— Так юрист же… — виновато развела руками та.
Екатерина задумалась. Кажется, она не успела дать какие-либо распоряжения на этот счет…
Открылась дверь. Михаил вошел, чеканя шаг, и обозрел всех присутствующих.
— Доброе утро.
Сказано это было таким холодным тоном, что в доброте этой части дня приходилось серьезно усомниться.
Катя поздоровалась в ответ, Николай сверлил мужчину злым взглядом.
Аглая показала гостю его место.
— Я уже поел на кухне, — сообщил тот с намеком и обернулся к инкнессе:
— Где мне вас ждать?
— В кабинете, — выдавила она, одной рукой касаясь виска. Юрист вышел, Аглая поспешила следом — показать искомую комнату. Мачеха и пасынок остались наедине.
— Не успело тело отца остыть… — начал юноша, гневно сверкая глазами, но продолжить не успел — вошла Ульяна с подносом.
— Это мой новый юрист, — инкнесса невозмутимо занялась едой, не смотря на собеседника. Спокойствие это давалось ей нелегко: голова после кошмара болела все сильнее, и чувствовала она себя как натянутая до предела струна. Чуть тронешь — и порвется.