Наследство

Чеп Инна

— Можете! Вы можете обладать важными сведениями, даже не подозревая об их значимости! Если только вы расскажете…хоть немного! Если конечно, я вас не отвлекаю…

Ульяна принесла поднос с чаем и пирожными.

— Я согласна ответить на все ваши вопросы, — Екатерина ободряюще улыбнулась секретарю. Талькин расцвел и тут же достал карандаш и бумагу.

— Во-первых…

* * *

Пока секретарь беседовал с молодой вдовой, что обеим сторонам доставило некоторое удовольствие, капитан Станислав Гастин посетил Николая Мережского в казармах Великокняжеского корпуса. К его удивлению, молодой человек встретил его радостно и заверил, что готов помочь следствию

всем, что только в его силах. Станислава проводили в письменную комнату и усадили в удобное кресло.

— Где вы были в вечер смерти вашего отца? — уточнил капитан первым делом.

— Здесь, — юноша, сидящий напротив следователя, взмахнул руками, пытаясь охватить все помещение. — Это могут подтвердить, как минимум десять человек.

— А ночью?

Наследник замялся. Потом гордо вскинул подбородок.

— Это мое личное дело!

Капитан кивнул. Настаивать на ответе он не собирался. У него достаточно псов, чтобы узнать эту информацию.

Юный офицер почему-то усмотрел в этом кивке благосклонное отношение к своей персоне. Может, просто привык к ахам-охам и сочувствию по поводу смерти отца, которые сопровождали его в последнее время. Отчасти ему, не знавшему материнской ласки, даже нравилось сочувственно-покровительственное отношение дам, узнавших о трагедии. Впрочем, в последнее время разговоры об этом начали Николая в большей степени раздражать, чем радовать. Приевшиеся слова соболезнований казались ему теперь пустыми и бездушными, а сочувственные вздохи и дружеские похлопывания по плечу — слишком наигранными.

Что могли знать об их семье эти люди? О его чувствах к отцу? Или о той пустоте, что поселилась в сердце после его смерти? Ведь еще недавно он был уверен: этот вечно занятой мужчина обязательно обратит на него внимание, стоит проявить себя. Похвалит. За какой-нибудь подвиг. Говорят, Великнесс собирается в путешествие по южным провинциям. Их корпус обязательно возьмут в сопровождение! А там уж до подвига рукой подать! В лесах разбойники всякие водятся. А может, и древняя нечисть какая проснется? В соседнем, вон, государстве недавно ведьму сожгли, несмотря на все заверения, что «мы живем в просвещенном веке»…

А теперь некому его хвалить. Казалось, так много впереди времени. А оно закончилось.

И тот, кто тому виной, будет плакать кровавыми слезами!

— Скажите, — сын «стального короля» наклонился к собеседнику. — Вы уже можете доказать, что это она виновата?

Капитан смотрел вопросительно.

— Вы подозреваете мачеху?

Юноша презрительно фыркнул и отстранился.

— А у вас есть еще кандидатуры?

Станислав решил подыграть.

— Пока нет. Но с чего вы взяли, что женщина, которая при муже живет припеваючи, будет его травить?

— Она его не любила! — воскликнул юный офицер пылко. — Я точно знаю! Вы не видели, какими глазами она на него смотрела в первые месяцы после свадьбы! Ходила тощая, бледная, точно мертвая в саване встала! Я уж думал, помрет. А она ничего. Прижилась, тело наела на чужих харчах. Повадилась кофе отцу таскать по вечерам, в поездки он ее с собой брал. Аглая сказала, он мать не брал, а ее…

Юноша осекся. Его гневная тирада однако вызвала у Гастина вполне закономерное любопытство.

— Не любила, говорите? — вкрадчиво поинтересовался он. Николай кивнул.

— Да все знают: за деньги она вышла. А отец ее почти без приданного взял за связи ее папаши. Больше-то у них ничего и нет, кроме имени да полезных знакомств. Можно сказать, — он неприятно, зло улыбнулся, отчего лицо его некрасиво исказилось. — Мы ее купили. Только денег таких моя мачеха не стоит. Единственное приобретение отца, что не принесло нам никакой пользы. Ляпецкие, они только просить могут и кичиться своим происхождением. Толку от них ноль.

Гастин задумчиво повертел грифель в руках.

— Но с чего вы взяли, что ваша мачеха способна совершить подобное преступление? Все-таки она просто слабая женщина…

— Змея она двуличная, а не женщина! — перебил капитана наследник. —

Ни ума, ни сил больших не надо, дабы отравить нелюбимого мужа. — Он сжал кулаки, замолчал на мгновение, а затем продолжил еще более злым голосом: — Постыл он ей был. Все знают. Ее даже обслуга жалела, я сам слышал. Отца им значит не жалко, а эту! Одна Аглая тогда меня понимала и поддерживала. Она оказалась в большей степени предана дому Мережских, чем даже мой отец! Но она верная. Честная. Уж и отец умер, а она хранит наш дом. Слова злого никому не сказала, и этой тоже. Прислуживает, как положено, слушается беспрекословно. А стоило бы вывести ведьму на чистую воду! Лицедейку! К отцу все вечерами с кофе этим бегала, а когда целовал он ее, кривилась вся! Оттого и не понесла. Я думаю, ходила она куда-то, чтоб ребенка от отца не иметь. Он только недавно волноваться по этому поводу начал. Хотел к лекарю ее отвести хорошему. Но не успел. Может, потому и…

Юноша многозначительно замолчал, давая Гастину возможность самому прийти к логическому выводу.

— Вы можете сообщить нам что-то еще? — спросил капитан. Офицер отрицательно покачал головой и встал.

— Вы ее арестуете? — с надеждой посмотрел он на гостя.

— Будут доказательства — арестуем, — заверил его следователь. Николай в ответ очень зло улыбнулся.

* * *

К ужину явился отец. Один. Для Екатерины это оказалось крайне неприятной неожиданностью. Обычно Аристарх и Мария Ляпецкие очень успешно проводили в семье политику двойного напора: «жесткого» и «доброго», добиваясь вдвоем больших успехов в убеждении детей и родственников. Оба супруга происходили из инкнесских фамилий (согласно глупым древним легендам в инкнессах течет кровь правящей династии, не зря в иерархии родов они стоят на вершине), что наложило огромный отпечаток на их мировоззрение и отношение к людям, стоящим ниже их. Их гордыню, тщеславие и стремление к самолюбованию не переплюнули бы и подобные пороки семьи правящего Великнесса — Алексея 3 Миротворца, хотя о нарциссизме и эгоизме его дяди Константина, например, ходили легенды. Тщеславие и стремление возвыситься позволили этим двум людям без малейшей толики любви по отношению к друг другу или собственным детям создать очень крепкий тандем. Несмотря на исключительно меркантильные истоки своих поступков, они тем не менее произвели на свет двух дочерей: Марию (названную в честь матери) и Екатерину (поименована в честь известной прапрапра…, вышедшей замуж за младшего принца из великнесского дома) и гордость их семьи, наследника фамилии — сына Георгия. Появление в ее доме только одного из супругов изрядно озадачило и даже напугало Катю. И хотя строгую мать с ее вкрадчивыми уговорами и лживой двойной философией она изрядно побаивалась, непреклонный и вспыльчивый отец порой наводил на нее гораздо больший ужас.

Аристарх Ляпецкой оглядел дочь внимательнейшим образом и сам налил себе вина.

— Рассказывай.

— Что?

— Почему сказала, что не беременна.

Катя не скрывала своего удивления.

— Как есть, так и сказала.

Инкнесс нахмурился. Бокал с вином со стуком был поставлен на стол, за которым они сидели.

— Отчего так уверена?

Катя покраснела.

— У женщин есть свои способы узнавать такие вещи.

Катерине хотелось закрыть лицо ладонями. Стыд-то какой! Говорить о подобном с собственным отцом!

Аристарх замолчал. Посмотрел за окно, на дочь, опять за окно.

— Пришлю доктора, — сказал он наконец после некоторых раздумий. — Посмотрит.

Катя почувствовала себя помидором. Щеки пылали.

— Не стоит. Я…

— Стоит! — широкая мужская ладонь хлопнула по столу так, что чашки с блюдцами подскочили, жалобно звякнув. — Еще как стоит! Тут дело не чисто, и кто виноват, я выясню.

Он встал, возвышаясь над ней огромной горой, и прищурил глаза, словно пытался рассмотреть доказательства ее виновности. Дочь вжалась в спинку кресла. Все свои возражения она проглотила в тот же миг.