Наследники
Шрифт:
— Поздновато ты, парень, — длинноволосый юноша стоял в дверях. — Но представление продолжается. С тебя пять долларов.
Я сунул пятерку в его протянутую руку.
Музыка и раньше казалась мне громкой, но на самом деле это была просто тишина по сравнению с оглушительными звуками, обрушившимися на меня, когда я вошел. Я постоял в узком коридорчике, привыкая к скудному освещению, и прошел в комнату, откуда вырывалась музыка. Вдруг она смолкла, и свет в комнате погас. Послышался возбужденный шепот. Я стоял на пороге, тщетно стараясь разглядеть что-либо
Из угла комнаты раздался глубокий баритон:
— Сейчас Дон Рэнс представит свое последнее творение живого искусства! Новогодняя премьера! Изготовлена из шоколада «Хэрши», чернично-земляничного джема, апельсинового варенья, леденцов, взбитых сливок и, конечно же, фантастического тела Марианны Дарлинг!
Одновременно грянула музыка и зажегся свет. Я зажмурился, а затем увидел ее.
Она стояла на столе в центре комнаты спиной ко мне, держа над головой плакат. Тело ее было покрыто диким сочетанием красок — сиропа и варенья, которое уже стало подтекать. Она медленно повернулась.
Толпа взревела. Раздались аплодисменты и крики одобрения. Все стали приближаться к столу. Сквозь шум послышался ее голос:
— Эй, ребята, вы что, читать не умеете?
Она дико смеялась и двигалась в такт музыке. Они облепили ее и, высунув языки, принялись слизывать с нее сироп. Цвета на ее теле стали смешиваться, столик качался, а парни старались подпрыгнуть все выше и выше.
Она хохотала, стараясь удержать равновесие. Теперь она стояла лицом ко мне, и я смотрел на нее.
Ее грудь была раскрашена в красные и фиолетовые цвета. Между грудей шоколадом был нарисован фаллос, направленный вниз и исчезающий в низу живота, во взбитых сливках, которыми был украшен лобок, откуда торчал длинный и толстый, в дюйм толщиной, леденец на палочке. На плакате, который она держала над головой, было всего два слова: СЪЕШЬ МЕНЯ!
Она встретилась со мной взглядом, и на какое-то мгновение в ее глазах мелькнуло сознание, но она была слишком далеко. Глаза ее снова затуманились, и она улыбнулась мне.
— Правда, прекрасно? — завопила она.
В этот момент какой-то парень вытащил из нее леденец и погрузился лицом во взбитые сливки, жадно слизывая их языком. Стол наконец свалился, и она рухнула в кучу беснующихся тел.
Я закрыл глаза, чувствуя, что меня тошнит, затем повернулся и выбежал из квартиры. Стремглав сбежал по лестнице и выскочил на улицу. Прижался головой к холодной стене, и меня вырвало.
Это была Барбара. Все повторялось снова.
Глава седьмая
— Звонит Сэм Бенджамин, — сообщила Фогерти.
Я нажал клавишу.
— Привет, Сэм!
В его голосе слышался упрек.
— Почему ты так ненавидишь меня, Стив?
Я засмеялся:
— С чего ты взял?
— Ты натравил на меня Джека Савита. Ты ведь знаешь, что я не могу с ним общаться.
— Я не натравливал его на тебя, — возразил я. — Это его работа, он теперь президент телекомпании.
— Разве для друзей должность играет какую-нибудь
— Я уже не президент, Сэм. Ты ведь не хочешь, чтобы я действовал через его голову?
— Хочу.
— Я не смогу этого сделать, Сэм, я так не привык.
Он помолчал.
— Ладно, — сказал он. — Значит, ты не придешь поужинать сегодня, если я тебя приглашу?
— Пригласи.
— Я тебя приглашаю. Это будет, как в старые добрые времена. Сэмюэль приехал на каникулы, и Мириам почтит нас своим присутствием, я даже попрошу Денизу, чтобы она приготовила для тебя brust flanken, если хочешь.
— Это не обязательно. Продиктуй мне адрес.
— Пятая авеню, дом номер семьсот. В восемь вечера.
Сэм действительно выбился наверх. До Пятой авеню из Бронкса долгий путь. Я надеялся, что половина того, что я слышал о нем, — неправда, что проблем у него гораздо меньше. Будет ужасно, если он скатится вниз.
Щелкнул селектор.
— К вам мистер Савит и мистер Эндрюс.
— Пусть войдут.
Секретарша открыла дверь, и они вошли в кабинет. Я указал им на кресла. Фогерти принесла кофе, и когда мы закончили пожимать друг другу руки, перед каждым уже стояла чашка. Фогерти вышла, закрыв за собой дверь.
— Ну, я вижу, вы с Джеком сработались. Как тебе нравится наша идея?
— Просто потрясающе, — сказал он профессиональным голосом диск-жокея. — Я давно уже ждал чего-то подобного.
— Я рад, — улыбнулся я. — Джек сказал тебе, что мы собираемся также заняться пластинками?
Эндрюс кивнул.
— Да, он упомянул об этом. Он сказал, что ты мне сам все расскажешь.
— Все просто, — начал я. — Мы создадим специальный отдел, и ты возглавишь его. Ты прекрасно разбираешься в этом деле, и все тебя уважают.
— Не могу поверить. На меня все сыплется как из рога изобилия.
— Несколько месяцев назад ко мне обратился Джо Риган, чтобы я купил его компанию. Какого ты мнения о «Симболик Рекордз»?
Он задумался.
— Неплохая компания. В музыкальном плане у них все отлично, выходит много хитов, и все пластинки расходятся.
— А что на другой стороне пластинки?
Он усмехнулся, когда услышал, что я говорю на его жаргоне.
— Управление у них никуда не годится. Они обратились к мафии, и теперь те крепко держат их за горло.
— И сколько они им должны? — спросил я.
— Насколько я слышал, около двух-трех миллионов долларов. Учитывая, что они платят тридцать процентов, вряд ли им удастся выкарабкаться.
— Но ими стоит заняться?
Он кивнул.
— Да, надо бы собрать побольше информации о них, потому что марка фирмы держится высоко.
Мне понравился его консервативный подход. Странно, что можно долго знать человека, но так и не узнать его глубоко. Я никогда не думал, что у него такая деловая хватка. А зря. После того как он составил классный контракт для работы с нами, стало ясно, что он тертый калач.