Наследники Альберты

Ланг Мария

–  Еспер отличньгй фотограф, я всегда говорил: Да и пишет он бойко.

Еспер Экерюд мрачно взирал на своих защитников. Следующее замечание Полли окончательно испортило ему настроение.

–  Жаль, что под фотографией и в тексте говорится, будто Камилла исполняет партию Сенты на премьере «Летучего голландца»,- сказала она.- На премьере пела

Маргарета Халлин.

–  Как Маргарета Халлин?
– в отчаянии вскричала Мирьям.
– Выходит, наша звезда на этой неделе ничем не отличилась. Господи помилуй,

теперь не хватает только, чтобы теологиню, которая запланирована у меня в двадцать второй номер, не посвятили в сан.

–  Ты прекрасно знаешь мое отношение к женщинам-пасторам,- не выдержал ее дядя.

–  Омлеты готовы,- весело перебил Эдуард.- Их надо есть горячими.

–  Камилла Мартин всегда в центре внимания, - решительно заявила пасторша.- Садитесь за стол и не ссорьтесь во время еды.

Ссора утихла, и сразу как будто иссякли все темы для общего разговора. Лиселотт Люнден нехотя беседовала с Полли о многосерийном английском фильме. Брат и сестра Экерюд угрюмо молчали. Пастор Люнден выпытывал биографические данные у незваного чужеземца, нарушившего семейный покой.

–  Ты из Латинской Америки? В какой же стране ты родился?

–  В Венесуэле. Но моя мать из Бразилии.

–  У тебя необычная фамилия. Это испанская или португальская ?

–  Думаю, ни то, ни другое. Отчим моего отца был из прибалтийских крестьян.

–  «Слуги и господа» - изумительная картина,- говорила тем временем Лиселотт Люнден.- Почему у нас не делают таких увлекательных фильмов?

–  Из крестьян? Так, так, понимаю.- Пастор немного успокоился.- А чем занимается твой отец?

–  Он умер. Но при жизни был профессиональным авантюристом, если так можно сказать,- с готовностью объяснил Эдуард.

–  Совсем как ты?

Молодой человек лучезарно улыбнулся. Темно-карие глаза смотрели невозмутимо. Под голубой расстегнутой рубашкой блеснула кованая золотая цепь.

–  Мне недостает таланта жить одним плутовством. Время от времени приходится работать санитаром, но в данный момент я сижу без дела. К работе я прибегаю, лишь когда всерьез начинаю умирать с голоду.

–  Эдуардо тебя разыгрывает,- вмешалась молчавшая до той поры Мирьям.- Он изучает медицину и хочет стать врачом.

Эдуард вновь улыбнулся и взял сигарету.

–  Не слушайте ее. Тот, кто колесит по свету и черпает опыт в случайных больницах, едва ли станет врачом. И вряд ли разбогатеет. Одним словом, я нищий, и

богатая наследница мне очень кстати.

Он шутливо обнял Мирьям, которую это ничуть не оскорбило. Зато фру Люнден поджала губы и встала.

–  Курить за столом и любезничать у всех на глазах не в наших правилах,- язвительно сказала она.- Мы все выиграем, если вы уединитесь.

Как ни странно, у Мирьям не нашлось столь же язвительного ответа. Слова пасторши куда сильней задели Эдуарда Амбраса,

но он проглотил обиду, отложив месть до более удобного случая. И такой случай не заставил себя ждать. Через час все общество отправилось на второй этаж, чтобы разместиться на ночлег.

Рядом с комнатой Полли находились две уютные комнаты для гостей. Из них только в одной стояла большая двуспальная кровать, эту комнату еще раньше заняла пасторская чета.

Мирьям была не настолько влюблена, чтобы отказывать себе в удобствах, и бесцеремонно захватила маленькую спальню по соседству с Люнденами.

Ее брат тоже не растерялся.

–  Я ночую на веранде,- объявил он, сбегая вниз по лестнице.- Лягу на диване и буду следить за уровнем воды. Если вода просочится в комнату, я подниму

тревогу. А где ляжет Эдуард?

–  Может, в комнате для музыкальных занятий?
– предложила Полли.- Диван там…

–  Зачем мучиться на каком-то диване, когда в доме пустует самая удобная и широкая кровать?- сказал Эдуард.

Решительным шагом он вошел в комнату Альберты и направился прямо к ее крорати.

Полли задохнулась, а Лиселотт Люнден немедленно взорвалась:

–  Да как ты смеешь? Эта кровать… Ты что, ничего не понимаешь, что ли?

–  Я все понимаю. Но я не боюсь спать на этой кровати. В отличие от вас… в отличие от одного из вас - моя совесть чиста.

–  Что?
– прошептала Лиселотт.- Что ты хочешь этим сказать?

–  А то, что я был здесь на второй день пасхи,- сказал Эдуард.- Около полуночи я стоял в саду под деревом. Ждал Мирьям, и, кстати, напрасно. Зато я видел

другую женщину. Она вошла в калитку и с черного хода прокралась в дом фру Фабиан.

–  Полли?
– спросила фру Люнден.

–  Нет, не Полли,- многозначительно сказал Эдуард.- Это были твои ноги и твои туфли. Я их сразу узнал. Не отпирайся, я знаю, здесь была именно ты.

10 УТРО ВЕЧЕРА МУДРЕНЕЕ

В воскресенье на рассвете Полли стояла у себя на балконе и с недоумением смотрела на странный затопленный пейзаж, открывшийся ее глазам.

Постороннему человеку это зрелище могло показаться мирной сельской идиллией, но это была какая-то пародия на идиллию - ветвистые ивы с графической четкостью отражались в воде, белый лебедь потерянно кружил в саду возле куста сирени, а потом уплыл вдагь мимо похожих на призраки фонарей.

Полли перегнулась через деревянные перила, чтобы посмотреть, насколько за ночь поднялась вода. Однако сверху перспектива была нарушена, и сама Полли после бессонной ночи соображала с трудом.

Девушка уже успела надеть черный свитер и черные брюки. Сунув ноги в мягкие уличные туфли, она бесшумно спустилась с верхнего этажа.