Наследники Альберты

Ланг Мария

–  Мудрое и справедливое решение,- подхватил пастор.- Она жила в этом доме как дочь.

В дверях веранды, окруженный облаком табачного дыма, появился Эдуард Амбрас. Некоторое время он наблюдал за Полли: обычно бесцветная и унылая, она сияла от негаданного счастья.

–  Права была моя бабушка, когда говорила: счастье женщин украшает,- загадочно произнес он.

Но безмятежная радость Полли длилась недолго. Лиселотт Люнден, до которой не сразу дошел смысл происшедшего, теперь просто рассвирепела.

–  Справедливое

решение?
– взорвалась она.- Чтобы из наших денег вычли налог за ее виллу? Хороша справедливость!

Лиселотт злобно, с ненавистью сверлила Полли маленькими черными глазками. У Полли по спине пробежал холодок.

–  Ты это знала все время!
– вопила пасторша.- Ты обманом заставила Альберту отписать все тебе. А потом… потом…- Она чуть не задохнулась от бешенства и, наконец, разразилась бранью, несколько необычной для жены пастора: - Интриганка чертова! Подлая дрянь!

Медальон

12. У ТЕБЯ В МЕДАЛЬОНЕ ЯД?

Несколько минут царили сумятица и переполох. Рудольф Люнден сдернул золотые очки, избавившись тем самым от созерцания своей разъяренной половины.

–  Лиселотт, голубушка, что ты говоришь!
– умолял он жену.

Оскорбленная Полли молчала, но два джентльмена тут же ринулись на ее защиту.

–  Лиселотт в истерике,- презрительно сказал Эдуард.- Не обращай внимания.

–  Тетя Альберта этими двумя завещаниями сыграла с нами злую шутку,- сердито сказал Еспер.- Провела нас, как детей. Но Полли тут ни при чем.

Адвокат Странд перечитывал документ, найденный в маленьком секретере. Он был озадачен.

–  Завещание подлинное, это, несомненно,- бормотал он.- Но отчего же она не прислала его в нашу фирму, которая охраняет ее интересы? Что ей стоило набрать

номер телефона и хотя бы намекнуть нам, что оно существует?

–  Так что же мы будем делать дальше?
– деловито, как всегда, спросила Мирьям.- Продолжим ссору из-за персидских ковров и густавианского бюро?

Сванте Странд печально взглянул на нее своими светло-карими глазами и предложил:

–  Давайте сделаем перерыв.

–  Дельная мысль,- одобрил комиссар Вийк.

Его мать поднялась со стула, судя по всему, на душе у нее стало легче.

–  Мы, во всяком случае, избавим вас от своего присутствия. Надеюсь, у вас все образуется.

Незадачливый представитель фирмы «Странд, Странд и Странд» проводил комиссара и его мать до калитки.

–  Жалею, что мы спутали карты тебе и твоим клиентам,- с сочувствием сказал Кристер.- Кое-кто из них даже не пытался скрыть своего недовольства.

–  Вот это меня и пугает,- ответил Сванте Странд Младший.- Суд, конечно, признает новое завещание. Но что мне делать до тех пор? Например, сегодня? Остаться

здесь или собрать бумаги

и улизнуть в Эребру?

–  Хочешь совет?

–  Да.

–  По-моему, тебе лучше остаться. Ты здесь человек посторонний, и твое присутствие хоть немного остудит их пыл.

–  Олл-райт,- сказал адвокат и покорно поплелся в дом.

Кристер Вийк долго смотрел на многочисленные окна розовой виллы и на ее белые балконы.

–  Не нравится мне атмосфера в этом доме,- признался он, покачав головой.- Очень не нравится.

–  Пошли,- позвала его мать.- Мне холодно. Ветер к ночи усиливается, а вода в озере не спала ни на миллиметр.

Обстановка в гостиной Альберты Фабиан не изменилась, скорее даже ухудшилась. Наследники кричали так, что, казалось, хрустальные подвески на люстре вот-вот посыплются вниз.

Но, поняв, о чем они спорят, Сванте Странд не знал, плакать ему или смеяться.

–  Я досмотрю этот фильм, чего бы мне это ни стоило!
– заливалась дискантом Лиселотт на самой высокой ноте.- В пять часов по первой программе идет последняя серия.

Она заняла позицию перед телевизором - разъяренная фурия в черном териленовом платье и изящных лодочках.

Еспер Экерюд пронзил ее голубым ненавидящим взглядом.

–  Без пяти пять по второй программе начнется репортаж из Вены с первенства мира по хоккею. Имей в виду, я тебе уступать не собираюсь.

–  Хоккей!
– фыркнула воинственная пасторша.- Глупейшая игра! А я целый день жду эту последнюю серию.

–  Но ведь ее уже передавали, это повторение,- мягко вмешалась Полли.

–  Ну и что ж! В четверг наш дрянной телевизор не работал, и сегодня у меня последняя возможность узнать, чем там все кончилось.

В спор включился и Эдуард Амбрас:

–  Да пойми ты, будет прямой репортаж. Играют Швеция и Советский Союз.

–  А меня больше интересуют Мэри Хеммонд и Дженнифер…- не сдавалась Лиселотт.

–  Роланд Эриксон из Миннесоты!

–  А Поль Меррони! Его так жалко! Зачем только он женился!
– стояла на своем Лиселотт.

–  Ёран Хёгуста!
– в отчаянии взревел Еспер.

–  Господи, ну и дом!
– простонал Эдуард.- В одной комнате пианино, в другой - концертный рояль. И всего один жалкий телевизор. Пошли бы вы лучше, тетушка,

вздремнули.

В гостиную вернулась Мирьям. Она выходила в холл звонить по телефону, вместо того чтобы тратить силы на бесполезную перепалку.

–  Бросьте вы, ребята! Кто хочет смотреть хоккей, идем через улицу к «Трем старушкам».

В одно мгновение из гостиной всех, кроме Лиселотт, будто ветром сдуло.

Мирьям, Еспер и Эдуард пошли в ресторан «Три старушки». Пастор поднялся к себе в комнату, чтобы вздремнуть. Полли Томссон забилась в свою норку, а Сванте Странд, не найдя ее, отправился прогуляться. На обратном пути возле газетного киоска у гостиницы он столкнулся с Мирьям.