Наследник Ярости
Шрифт:
– Какой величественный зверь!
– восхищённо прошептала девушка, - хотела бы я его погладить.
– Перья ядовиты, - с улыбкой ответил Ирвальд и потрепал Юрея за шею.
– На вас яд не действует?
– Нет.
– Пора ехать?
– Да, - Ирвальд почувствовал, что в горле пересохло, и негромко прокашлялся, - мне нужно возвращаться в Горы. Поэтому лететь придётся быстро. Готова?
Ярушка кивнула. Румянец по-прежнему играл на щеках. Отблески догорающего костра причудливо плясали в янтарном омуте глаз. Ирвальд вспомнил о поцелуе, который собирался потребовать,
Юрей нетерпеливо заклекотал и захлопал крыльями. Мощный поток воздуха растрепал длинные волосы владыки, закрыв прядями глаза. Ирвальд тряхнул головой и заметил, что Ярушка больше не смотрит в его сторону. Взгляд её был устремлён в небо, к пушистым облакам, проплававшим над лесом. Он тихо вздохнул, аккуратно поднял девушку и усадил на спину скакуна.
– Надеюсь, в Залесье, тебя встретят с большей радостью, - пошутил Ирвальд. Ярушка не ответила. Плечи её опять поникли, а кровь схлынула с лица.
– Что такое?
– резко спросил княжич, нахмурив брови.
– Все в порядке, - неуверенно прошептала Ярушка.
Ирвальд стащил её с ядокрыла и поставил перед собой, крепко сжав хрупкие плечи.
– Не отводи очей, - потребовал он, хватая пальцами подбородок, - рассказывай, что не так в Залесье?
– Меня там не сильно любят.
– Почему?
– Из-за Илая, нашего лесничего. Мой брат велел повесить его.
– Но ты-то тут причём?
– Всё из-за меня.
– Он тоже приставал к тебе?
– сквозь зубы спросил Ирвальд.
– Нет, что Вы. Илай бы не посмел. Он вступился за меня.
– И за это его повесили?
– Он зарубил моих обидчиков топором. Один из них был знатного рода.
– А за это казнят?
– Да. Простой люд не может поднимать руку на знать, - девушка грустно покачала головой, - хотя по мне так, это несправедливо.
– А что за обида была?
Девушка опять покраснела и положила ладони на предплечья владыки, отводя их в сторону. Освободившись, она подошла к едва тлеющему костру и присела на корточки...
Воспоминания нахлынули с новой силой, отдавая всё той же горечью, что и год назад...
Ярушка часто ездила в лес верхом на Ванко, собирала цветы и ягоды, купалась в лесном озере. Все об этом знали, и никто никогда не трогал боярскую дочку. В деревнях поблизости её любили и привечали свежим коровьим молоком и мягким хлебом только что из печи. Поэтому девушка не знала страха, бродя по здешнему лесу.
С Илаем она была знакома с детства. Ещё будучи ребёнком, они с матерью гуляли, а молодой лесничий кланялся, приветливо улыбаясь. Едва же Ярушка стала подрастать, взгляд лесничего изменился - стал тяжёлым и задумчивым. Ни для кого не было секретом, что Илай неровно дышал к боярышне, но лишнего себе никогда не позволял.
Вскоре Илай женился на дочери кузнеца, и рассказывали, что в молодой семье все складывалось. К осени ждали первенца.
К тому времени у Ярушки объявился новый жених, Гришай. Не стар и не молод, не беден, но и не богат. Не красавец, но знатных кровей. Ярушке он не сильно пришёлся по душе. Но с братом ему удалось
В воскресенье после утренней службы девушка, как обычно, поехала в лес прогуляться, насладиться последними деньками девичьей свободы. Она расседлала Ванко на берегу озера и пустила выпить воды. Лето выдалось прохладным, поэтому купаться Ярушка не стала, боялась простудиться. Она нарвала цветов и села на берегу плести венок.
Внезапно из чащи показался Гришай.
– Одна?
– спросил он Ярушку. Та, слегка помешкав, кивнула.
– Это хорошо.
Что-то в его голосе ей не понравилось. Она поднялась и позвала Ванко. Однако Гришай перехватил коня и привязал его за поводья к дереву.
– Что вы задумали?
– испуганно спросила Ярушка.
– Негоже брать невесту, не отведав, так ли она сладка, как кажется, - сказал Гришай, схватил её за плечи и притянул к себе. От него дурно пахло потом и брагой.
Девушка отбивалась от его липких холодных губ, оставляющих на щеках смрад гнилых зубов. Дрожь отвращения пробирала её насквозь.
– Держи её, - крикнул Гришай.
Кто-то схватил Ярушку сзади за талию и рванул к себе. Гришай замахнулся и влепил ей пощёчину, затем вторую. Потом её кинули на землю, лицом вниз. Какой-то мужик уселся впереди неё, навалившись руками на плечи. Гришай между тем задрал её юбки и подогнул колени. Ярушка кричала, но крик её скорее походил на писк.
Внезапно Гришай захрипел и упал. Державший её мужик вскочил на ноги, хватаясь за меч, но не успел вытащить его из ножен. Ударом топора голова его раскололась надвое, и он завалился на спину, брызгая кровью.
Ярушка отползла в сторону, опустила юбки и увидела Гришая, всего в крови, с выпученными мёртвыми глазами. Рядом, тяжело дыша, стоял Илай с топором.
– Спасибо, - только и могла прошептать Ярушка, заливаясь слезами. Илай ничего не сказал, помог ей подняться, оседлать коня и повёл прочь из леса...
Анджей велел повесить Илая, как того требовал закон. Но люди его не поняли - им казалось, молодой боярин будет милосерден к спасителю сестры. Но гневаться на брата в открытую никто не посмел. Зато недовольство обрушилось на Ярушку. Мать Илая голосила на городской площади, проклиная непутёвую боярышню, справедливо считая, что та сама накликала беду, гуляя в лесу без сопровождения. Многие, кто любил Ярушку раньше, отводили взгляд и старались лишний раз не заговаривать.
Особенно тяжко стало, когда жена Илая умерла родами, так и не сумев разродиться. Мать Илая считала, что всему виною горе из-за смерти мужа.
Анджей слушал городские сплетни, скрипя зубами от ярости. Отцово наследство таяло, как церковная свеча, а тут ещё народ нагонял смуту.
Ярушка чувствовала себя ещё хуже: вина терзала сердце, не давая покоя, ей было стыдно за волю брата и безумно жаль лесничего. Поэтому она спросила разрешения уехать к сестре. Брат не противился...
Ирвальд слушал её со странным выражением на лице. Брови его хмурились, а глаза то и дело вспыхивали голубыми искрами. Ярушка никак не могла истолковать его взгляд, и смутилась.