Наследник Ярости
Шрифт:
Есть совсем не хотелось, однако она подобрала хлеб и стала понемногу грызть, чтобы хоть как-то отвлечься от рвущих сердце и душу мыслей.
Вот как повернулась судьба...
А ведь ещё три года назад Ярушка была завидной невестой, и жених у неё был хоть куда. На Зайара заглядывались девки, привечали их матери. И богат он был, и статен, и умён.
Отец сговорил их, когда Ярушке было четырнадцать, и с той поры Зайар терпеливо ждал - целых три года, пока Любашку не выдали замуж. И за это время всего лишь один раз поцеловал невесту -
Но в портовый город, куда Зайар приехал по своим купеческим делам, пришла чума. В Залесье вернулась страшная весть - молодой купец заболел и умер по дороге домой.
Ярушка долго печалилась, но годы молодые взяли своё, и вскоре уже новые женихи оббивали пороги.
Но в ту пору князь призвал отца в стольный город. И оттуда он уже не вернулся. Корабль, на котором отец держал путь домой, затонул. Вскоре не стало и матери. И с тех пор на порог их дома перестала ступать радость. Удача отвернулась, а нынче и ушла совсем.
***
Ядокрыл летел, как вихрь, под самыми облаками. Копытца его блестели в звёздном небе как стайка ретивых светлячков. Ирвальд гонял его целую ночь, лишь изредка останавливаясь и позволяя перекусить белками и кроликами, которыми кишели здешние леса.
Едва на небе стала разливаться утренняя заря, они достигли города. Перелетев ворота, Ирвальд велел опуститься на городской площади.
Повсюду пахло людьми и разными нечистотами, лошадиным навозом и несвежей едой. Ирвальд морщился от омерзения и плевался. Вот поэтому в Межгорье не было городов - лишь небольшие селения, которые время от времени перемещались, чтобы не засорять земли. Владыки сжигали оставленные дома синим пламенем, очищая долину.
Людей в городе было мало - все ползали, как полусонные мухи, с хмурыми скучными лицами. Дородная девка с трясущимися грудями мела площадь, другая, потоньше, собирала капусту, рассыпавшуюся из мешка, и складывала горкой.
– Ты думаешь, ведьму сожгут?
– Типун тебе на язык, Дарья, - ответила толстуха, продолжая лениво махать метлой, разворачивая клубки пыли.
– Так охота же поглядеть, - не унималась Дарья, забыв про капусту, присела на корточках и сложила руки под подбородком.
– Отродясь не было такой напасти в городе. Не приведи Господь.
– А слыхала, что сказывают? Будто ведьма задумала приворожить купца. А он не поддался.
– Не поддался, - плечи толстухи затряслись от смеха, пышные груди заходили ходором, - мамочки! Не поддался.
Дарья расхохоталась вслед за подругой и повалилась на бок, развалив капустную горку.
– А ну ша, дуры! Не то вожжой отхожу!
Хромой мужичонка с немытыми растрёпанными волосами бежал по площади, размахивая вожжами. Девицы тут же спохватились и вернулись к работе.
Ирвальд усмехнулся и вскочил на спину Юрею. Людишки со своими мелкими сплетнями не занимали его.
В городе было слишком много запахов. Он достал листочек, приложил его к губам
Миновав высокие дома, которые у людей считались богатыми, Ирвальд очутился на краю города, у самой стены. Дом, на который указывал звук, выглядел довольно вычурно. Выбеленные стены, расписные ставни, причудливые башенки.
Ирвальд спешился и обошёл дом вокруг.
– Да где же ты?
Если Ярушка спит, решил он, то не станет её будить. Просто посмотрит ещё раз и улетит обратно. Если же бодрствует...
Ирвальд надеялся, что она не поднимет крик прежде, чем он пояснит, зачем пришёл. А вот на этот вопрос ответа заготовлено не было. Одна дурь в голове. И зачем ему понадобилось ещё раз её увидеть?
Лучше бы Ярушка спала...
Звон тетивы становился громче и настойчиво звенел в ушах, однако шёл почему-то от земли. Ирвальд посмотрел под ноги - голая земля, камни, пыль. Что за дьявольщина?
Княжич обошёл стену дома, всматриваясь в высокие окна, но чем выше он поднимал голову, тем дальше становился звук. Наконец, он заметил небольшое окошко, уходившее в землю. Оно было столь мало, что Ирвальд едва смог бы пролезть в него. Окошко было закрыто решёткой с толстенными прутьями. Княжич удивлялся, какой был в нём прок - свету давало мало, и даже за версту разило сыростью, ведь и талая, и дождевая вода непременно стекали через окошко внутрь.
Звон неожиданно прекратился, и княжич понял: он на том самом месте. Но ведь этого быть не могло! Ирвальд опустился на колени и заглянул в окошко. Глаза его хорошо видели в темноте, и он тот час же заметил Ярушку, сидевшую на скамье, подобрав колени до подбородка. Волосы были распущены, а глаза - большие и яркие, будто светившиеся в утренней полутьме. Княжич не сразу догадался, что это слёзы.
– Тираны Преисподней!
– выругался Ирвальд и вырвал решётку из окна. Без прутьев отверстие стало немного шире, и владыка протиснулся внутрь и сполз по стене в комнату, больше напоминавшую склеп.
– Ну, здравствуй!
Ярушка широко открыла глаза и тут же зажмурилась. Нет, этого просто не могло быть. Но глядя сквозь полуопущенные ресницы, она ясно различала уже знакомый силуэт.
Ирвальд стоял возле стены, молча, ожидая, когда она придёт в себя.
– Вы?
– только и смогла сказать Ярушка.
– Я, - невесело улыбнулся владыка, - вижу, тебе здесь хорошо живётся.
– Надо было ехать в Залесье, - Ярушка нервно хихикнула и закусила губу.
– И что на этот раз?
– поинтересовался княжич.
– Меня объявили ведьмой.
– Они никогда не встречали ведьм?
– удивлённо воскликнул владыка, - даже на мгновение тебя нельзя представить ведьмой! Ни у одной ведьмы нет ровных зубов.
– Им нет до того дела. Любашка затаила на меня обиду. Её муж... Он... Он пытался ко мне приставать, и я его прогнала.