Наследник рода. Том второй
Шрифт:
– Да и наш народ не сможет вам помочь, – вставил хвалисс. – На зиму мы перекочуем на самое морское побережье, дабы кормить лошадей.
– Внезапность кажется мне важнее всего, – стоял на своём Ратислав. – Пусть войско наше будет не столь велико, но у преславцев окажется и того меньше. Иначе же нас ждёт встреча с целым враждебным миром.
– Они не примут твой замысел, – сказал волк.
– Я сделаю всё, чтобы приняли, но в твоих опасениях есть правда. Правители Турова и Стародуба не желают нам верить, плесковцы слишком слабы, а Велиград считает Валамира своим другом. Даже
– Тем не менее, туровцы и стародубцы участвовали в изгнании Весемира, – напомнил Вышезар.
– Это другое. Они думают, что вражда с Преславой – это лишь обычная ссора из-за земли, которая не грозит никакими серьёзными последствиями. Туровцы вполне готовы потолкаться в такой ссоре, но мои слова о том, что это будет война, испепеляющая города, что Валамир не остановится, пока не покорит их до последнего племени, что нужно отдать все силы для победы, приводят их в ужас. Нет, к такой войне они не готовы.
– И кто же встанет на нашей стороне? – спросил Болеслав.
– Пока что лишь мы одни стоим на пути врага. Может быть, другие присоединятся, если увидят нашу стойкость, – Ратислав плеснул в костёр остатки вина из своей чаши, и пламя несколько подалось вверх.
– Тебе надо было стать князем, – сказал кто-то из воинов.
– Замолчи, – резко мотнул головой предводитель. – Решению отца я подчиняюсь, и Станимир достоин престола. Дело не в этом… Любой бы сомневался на его месте. Мы должны помочь ему, стать мечом в его руке и исполнить свой долг.
– Прости их, они не со зла, – проворчал Вышезар.
– Ладно. Трапезничайте и веселитесь, – Ратислав поднялся на ноги. – Я оставлю вас, чтобы простые воины могли поговорить о своих делах, избавившись от надзора начальствующих.
Вышезар, впрочем, остался с бойцами, потягивая горячий суп из чашки с внушительной ручкой, но люди знали его отходчивый и добрый характер, поэтому особенно не стеснялись. Разговор быстро ушёл от мрачных тем войны княжеств и кровавых споров правителей к вещам, что нередко обсуждают за сытной трапезой, особенно же на привале во время дальней дороги. Говорили о чудовищах, далеких странах и богатствах неведомых земель. Для многих склавов эти берега Итиля уже и были такими землями, где оказывались лишь немногие.
– На том пути, что нам предстоит, тоже скрываются немалые тайны, – говорил Мал, конюший Ратислава, что слыл знатоком многих историй и легенд. – Я сам родом из Овруча, и по Белой реке мне приходилось ходить до далёких южных степей.
– Ясное дело, что тут нечисти полно, – согласился Болеслав. – Люди-то земли ещё не освоили, поэтому водяные, да кикиморы всякие, лешие и вилы всюду шныряют.
– Не говори, чего не знаешь, – возразил конюх. – Я не об этом тебе толкую. Этого-то добра в любом княжестве навалом, а я о совсем особенных тайнах говорю. Знаешь ли о Кавале?
– Что за диво такое? – удивился Вышезар.
– Слышали кое-что, – отозвался кто-то из воинов. – Он губитель для людей, сидит над дорогой на огромном дереве и никого не
– Это тебе не простой леший, – кивнул Мал. – Могучая тварь, вроде бы человек, а вроде бы и птица, ибо перьями покрыт и даже может летать. Его соколиные глаза видят очень далеко, и он стремительно несётся по вершинам деревьев. Обиталище же его на левом берегу Итиля, недалеко от Золотой горы, мы уже скоро достигнем этого места. По берегу там живут тиверы, дикое племя.
– Что за народ? – спросил Болеслав. – Сказывали мне, что законов человеческих они не блюдут.
– Не наговаривай на них, братец, ведь они тоже склавы, – ответил ему конюх. – Тиверы из нашего корня происходят, только князей над собой не имеют, но сами выбирают себе вождей. Иногда тревожат набегами белоградцев, не спорю, но всё же редко выходят из своих лесов.
– Людей они в жертву приносят без всякой меры, – сказал кто-то с окраины освещённого пространства, где люди походили на смутные тени. – Были мы в одном походе и набрели на капище их, узрели там множество окровавленных тел, отсечённые руки и головы. Даже невинные склавы становятся их жертвами.
– Да, ты прав, – согласился Мал. – Они истово почитают владычицу Мару и лишь кровью умиротворяют её суровый нрав. Тиверы стараются обходить рощу у Золотой горы стороной, дабы не тревожить Кавала, ведь они охвачены сильным страхом перед ним. Лишь смельчаки рискуют отправляться на гору, дабы в её пещерах добыть кусочки золота, что родит там земля.
– Откуда же взялась эта тварь? – вновь спросил Болеслав.
– Оттуда же, откуда и все прочие, – пожал плечами мужик. – Тёмные боги и великаны порождают их, дабы они приносили беды людским народам.
– Дивлюсь я иногда, как же быстро проходит слава земная, и тех, кого превозносили, теперь считают чудовищами, – внезапно произнёс Всеслав. – Сына самого Хурса теперь называют лишь тварью, которая мучает людей. Когда-то его имя гремело во многих землях, и смертные почитали его как спасителя целых племён.
– Похоже, что ты знаешь больше меня, – удивился конюх.
– Расскажи, – попросил Остромир, до этого лишь наблюдавший из полутьмы. Он знал, что волк не часто начинает откровенничать, и этими моментами надо пользоваться.
– Впрочем, люди быстро забывают, – продолжал Всеслав, – и лишь немногие, кто путешествует по земле и хранит в памяти старые предания, могут рассказать, словно вернуть к жизни славу былых героев.
– Так, он был героем? – спросил Мал.
– Он рождён Хурсом, великим богом, что видит всю землю и наполняет её своим светом. Подобно отцу, он способен парить в небесах, спускаться из Ирия в мир людей и возвращаться обратно, даже подниматься до вершины Великого древа. В старые времена, когда склавы ещё жили за Гебром, и Царство левков было едино, среди многих народов прославился союз могучих богатырей, что звался Ретра. На острове среди великой реки находился их лагерь, и Сваруна предводительствовал ими, другие же были – Яромир, Бранко, Зима, славная воительница. Сын Хурса рос среди людей, и любовь к ним поселилась в его сердце, поэтому он присоединился к героям, став им хорошим другом.