Наследник Крэнфорда
Шрифт:
— Это действительно плюс, — признал он. — Но все-таки, должно быть, тяжело путешествовать одной.
Свое одиночество Николь почувствовала еще раньше. Богемные друзья отца после его смерти перестали посещать коттедж. Что касается ее собственных друзей, поначалу ее окружали нежной заботой, но это были либо холостяки, которые были бы не прочь приударить за ней, либо любящие пары, чья привязанность друг к другу становилась лишним болезненным напоминанием о ее неудавшемся браке. Постепенно отношение к ней всех подруг изменилось, поскольку теперь она была разведена, доступна
— Откуда вы? — поинтересовался Блейк. Перед мысленным взором Николь встал ее коттедж.
— Я живу в Дордони.
— А, это все объясняет. Земля английских эмигрантов.
— Вот именно… Я всегда считала, что мой отец француз! — выпалила Николь, поддавшись порыву. — Я понятия не имела, что он из Англии, пока не увидела его британский паспорт. Он родился здесь. А я ничего об этом не знала, пока он не…
Ее голос дрогнул, и Блейк озабоченно шагнул вперед, поддержав ее за локти.
— Тише, тише, все в порядке, — успокаивал он, но это было совсем не так.
Ее эмоции готовы были хлынуть через край. Николь снова хотелось удариться в слезы. Блейк же поддерживал ее, успокаивающе поглаживал и бормотал что-то ободряющее своим медово-бархатным голосом.
— Извините, — промямлила молодая женщина, розовая от смущения. Поднеся ладони к глазам, она решительно расправила плечи. — Я веду себя так глупо.
Внезапно ее желудок протестующе заурчал, и Николь прижала руку к животу, осознав, как голодна.
— Как вы слышите, — сказала она с извиняющейся улыбкой, — я отчаянно нуждаюсь в пище! Думаю, мне лучше найти место, где можно поесть. И его тоже скоро надо кормить. — Рука Николь ласково погладила головку Люка. — Я так странно себя чувствую. Какой-то сонной и вялой. Наверное, уровень сахара в крови совсем упал, — предположила она. — Я не завтракала.
— Ясно. В таком случае, идемте.
Не успела Николь сообразить, что происходит, как ее уже вели по тропинке. Он шагал с легкостью и грацией, напоминающей опасного дикого хищника, — точь-в-точь лев, властвующий над всеми джунглями.
Последние события ослабили броню ее либидо, это ясно. Если не поостеречься, то очень скоро она с рыданиями бросится в радушные объятия незнакомца. Несмотря на желание свернуться калачиком на чьей-нибудь груди, надо было ретироваться, пока ее достоинство не пострадало!
— Я не хочу больше отнимать у вас время. Я пойду в паб, — сказала Николь, придя в ужас от того, что боится встретиться с его женой. — А вы, должно быть, уже беспокоитесь, где ваш сын.
— В церкви. Где его балуют и всячески ублажают. Я скажу ему, что ухожу. Без сомнения, он вернется домой в сопровождении эскорта, с набитым шоколадным печеньем животом, напичканный всякими новыми словечками, которые мне придется объяснять, когда он станет не к месту вставлять их. — Глаза Блейка заискрились. — Леди обожают его. Не исключено, что они сами приведут его домой, чтобы попотчевать меня забавной чепухой, которую он им наговорил.
— Не сомневаюсь. Тем больше причин отказаться от вашего
— Как пожелаете, — разочарованно ответил он. — Если вы уверены, что справитесь одна.
— Я должна привыкать, — печально пробормотала Николь.
— Это правда. Тем не менее я восхищаюсь вашей силой.
Их глаза встретились, и в его взгляде действительно читалось восхищение. Оно, казалось, прогревало ее насквозь, словно огненный коньяк, растекаясь по жилам и ускоряя пульс.
— Блейк… Есть вещь, которую вы можете для меня сделать, прежде чем я уйду, — решилась она.
— Назовите ее.
На мгновение по блеску в его глазах ей показалось, что он флиртует с ней. Затем ощущение реальности вернулось. Это просто человеческая доброта, ничего больше.
Николь сделала успокаивающий вдох, чувствуя, что волнуется.
— Я пытаюсь понять, почему отец хотел, чтобы я привезла сюда его прах, — пояснила она. — Вы ведь местный житель, да?
— Я родился здесь. И… мои родители и их родители до меня.
Ее лицо осветилось нескрываемой радостью.
— Значит, вы, возможно, именно тот человек, которого я ищу!
— В самом деле?
— Да, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал бодро. — Дело в том, что я осматривала надгробия, чтобы увидеть, не захоронены ли здесь какие-нибудь родственники отца. Но ничего не нашла. Многие надгробия невозможно прочесть из-за… э…
— Лишайника, — любезно подсказал он, поняв, что она подыскивает слово. — Время уничтожило большинство старых надписей. Если вы ищете фамилию Базо, то, боюсь, я не знаю…
— О нет, — внезапно прервала его она. — Фамилия моего отца была не Базо.
— Нет?
Поняв намек, он взглянул на ее руку и нахмурился, потому что на ней не было никаких колец.
Но спеша поскорее все узнать, она не стала объяснять ему, что в ярости швырнула в Жан-Поля свое обручальное кольцо. В волнении она сделала глубокий вздох, отчаянно надеясь, что он знает хоть что-нибудь о ее родственниках.
— Нет. — Она не отрывала от него напряженного взгляда. — Его фамилия была Беллами.
— Беллами?
Николь съежилась, потрясенная его реакцией. Улыбку с его лица как ветром сдуло, а вместо нее появилось выражение крайней тревоги.
— Д-да… а что?
— Беллами!
Одно лишь упоминания папиной фамилии спровоцировало в этом вежливом человеке такую пугающую реакцию, что ее мысли вмиг перепутались.
Она испустила тихий стон. Если б можно было забрать назад свою просьбу о помощи, она бы сделала это. Ошибкой было вторгаться в прошлое. Надо было рассеять прах и уезжать домой. А теперь воспоминания об отце вот-вот окажутся запятнанными каким-то ужасным разоблачением. И она совсем не хочет это слышать.