Наследник для врага

Кисс Марианна

– Ты свободна, мама.

– Боже, нет. Зачем это мне, пусть возьмут меня, только не ты, – она прижала руку ко рту и из её глаз снова полились слёзы.

– Уже решено, – сказала я и вздохнула, – может быть всё не так страшно, как ты думаешь, – её уговариваю, а сама дрожу, вспоминая слова этого монстра. Он собрался продавать мою девственность.

Мама хватается за меня, обнимает, трогает волосы лицо, гладит по голове.

– Я тебя не отдам, я пойду в полицию, всё расскажу следователям…

–

Мама, – я схватила её за руки, – успокойся.

– Нет, я не успокоюсь! Я не собираюсь успокаиваться, я найду на них управу! Нет, это надо такое. Сейчас не рабовладельческий строй, чтобы брать людей, продавать и проигрывать, я добьюсь правды. Мы сбежим, уедем, прямо сейчас. Собирайся…

– Ты слышишь, что я говорю, – тряхнула теперь я её.

– Я не хочу ничего слушать, мы сейчас же идём в полицию. Или нет, я прямо сейчас позвоню следователям…

– Мы не пойдём в полицию. Ты пойдёшь туда без меня. И скажешь, что забираешь заявление, что я вернулась домой и никто меня не удерживает.

– Я не могу, – жалобно смотрит на меня, – не проси, я хочу, чтобы они все были наказаны.

– Но они убьют папу, а потом всё равно придут сюда. Потому что он им должен, а его долг переложат на нас с тобой, понимаешь?

– О Господи, да что же за напасть такая!

Мама бессильно села на стул и положила руки на колени. Жалко смотреть.

– Мама, не волнуйся, со мной всё будет хорошо, – хочу её утешить.

Сама-то понимаю, хорошего ничего не будет.

Глава 12

Стоя под душем, я долго трусь мочалкой, пытаясь стереть с себя невидимые следы сегодняшней ночи. Понятно, они не на теле, они в голове. Их уже не сотрёшь никогда. Они постоянно будут возвращаться и напоминать.

Вышла из-под душа, замоталась в полотенце, посмотрела в зеркало. Не понимаю, что происходит. Кажется, или я совсем не выгляжу несчастной.

Нет, показалось. Мерзко на душе. Гадко при мыслях о вчерашнем.

Мама внизу, готовит завтрак, тот самый омлет.

Из комнаты я вышла одетая в лёгкие черные легенсы и белую футболку. На ногах тряпичные спортивные тапочки на шнурках. Выбрала одежду простую, неброскую. Никаких платьев и рюшиков.

– Садись, поешь, – мама поставила передо мной тарелку с омлетном и внимательно на меня осмотрела.

Не напоминает ни о чём, но в её взгляде читается сочувствие и жалось. Ей хуже, чем мне. Во много раз хуже. Я просто испытала , то что испытала, а она в своей голове представляет картины намного худшие. Сейчас, чего бы я ей не рассказала, она не поверит, и будет думать о худшем. В её представлении, всё во сто раз преувеличено.

– Ты поедешь со мной в больницу? – спрашиваю, чтобы разрядить напряженный момент.

–

Конечно поеду… хоть он и не заслуживает. Я не могу ему простить… такое не могу, – упершись руками в столешницу, она помотала головой. Вижу, как ей нелегко.

– Ты уйдёшь от него?

Она кинула на меня настороженный взгляд.

– С чего ты взяла?

– Я слышала на прошлой неделе, ночью, как ты говорила ему, что собираешься от него уходить.

Мама прикусила губу.

– Я не хотела, чтобы ты знала. Но меня уже всё достало.

– Ты серьёзно собралась уходить от папы? Почему? – в недоумении смотрю.

Она отвернулась. Не хочет говорить, но я чувствую, есть то, чего я не знаю. От меня скрывают правду, которую я имею право знать.

– Мама, говори, я уже не ребёнок, я всё могу понять.

Она вздохнула и повернулась.

– Он – игрок. Не может себя остановить. Он проиграл так много, что ты себе представить не можешь. И ещё, у него есть любовница. Уже давно. Несколько лет у него есть другая женщина. Молодая и красивая, не то, что я.

– Так почему он не ушел к ней?

– Из-за тебя. Не хотел, чтобы ты начала его ненавидеть… наверное, – пожала она плечом.

– Разве я стала бы его ненавидеть?

– Не знаю. Может ему удобно так говорить. Это у него нужно спрашивать, не у меня. Я-то отпустила. Уже не знаю, – она села за стол напротив меня, подперла рукой щёку. – Может и надо было ему уйти раньше, купил бы нам квартиру, жили бы отдельно. Не попали бы в такую ситуацию. А теперь, он всё проиграл. У нас ничего нет. Свою-то любовницу он точно обеспечил, она живёт в шикарном доме в элитном поселке.

– Ты даже это знаешь? – не могу начать есть, столько новой информации.

– Конечно знаю. Я знаю о ней всё, вплоть до того у кого она делает маникюр и причёску.

В моей голове всё это пока не укладывается. Не могу поверить, что мой любимый папа имел много лет другую женщину, а мама давно собиралась от него уйти. Идеальный мир вокруг меня рушиться по кирпичику. Жую омлет и осознаю, наша жизнь со вчерашнего дня уже не будет прежней.

На такси мы приехали в больницу. Нас сразу провели в палату к папе. У двери мама остановилась.

– Иди сама. Я не хочу его видеть.

– Ты уверена?

– Больше чем. Иди Эля, – она отошла к стене.

Я открыла дверь и вошла в палату. Папу я увидела сразу, но не сразу узнала. Опухшее лицо, в руках иглы капельниц, глаза закрыты. Я подошла. Глядя на него, хочется плакать. Но я не могу.

– Папа, – я коснулась пальцами его руки.

Веки дрогнули, глаза открылись, подобие улыбки пересекло губы.

– Девочка… ты здесь?

– Я здесь, папа, не волнуйся, всё хорошо.