Наследник для врага

Кисс Марианна

Пушку убираю в шкаф.

Малышка встала с дивана, подошла к двери, толкнула и вышла не оборачиваясь.

Глава 11

Чувство свободы мгновенно окрылило, я понеслась по коридору. Резко остановилась у лестницы. Стоп, тут везде камеры, видно как я тороплюсь уйти из этого ужасного места. Наверняка сейчас кто-то наблюдает за мной и усмехается моей торопливости.

Спустилась уже спокойнее. Прошла по пустому залу клуба к выходу. Вышел охранник из боковой двери,

преградил мне пусть.

– Куда собралась?

– Меня отпустили, – но сейчас уже чувствую, может это была шутка. Проверка.

Парень окинул меня насмешливым взглядом.

– Минуту, – взял рацию, нажал кнопку и сказал, – тут красавица желает выйти.

– Выпусти, – из рации голос, от которого меня бросает в дрожь.

– Проходи, – сказал парень и открыл засов снизу на массивной двери.

Из полумрака и искусственного света, из пугающего, ненавистного пространства, я шагнула в яркий солнечный день и даже зажмурилась от непривычки.

Из одного мира в другой. Из чужого, в мой мир. Сразу почувствовала себя намного лучше.

Пока я щурилась на солнце пытаясь понять в какую сторону идти, к крыльцу подъехало авто стального цвета, водитель открыл дверь.

– Садись, отвезу тебя домой.

Я вспомнила, что у меня даже нет обыкновенной сотни, руки мои пусты, а бесплатно не повезут даже в автобусе. И тем более я не знаю где здесь остановка. Это очень отдалённый район города, в котором я никогда не была. А ещё клубное платье. В таком по городу не ходят, слишком оно вызывающе яркое. Пришлось подойти и сесть в машину. Пусть везут меня домой, если так хотят. Мысли о свободе снова смешались. Не в состоянии что-то толковое придумать, для своего избавления от этих людей, я решила, что когда приеду, мы с мамой вместе подумаем, как быть. Сейчас я просто затаилась.

Автомобиль отъехал от крыльца клуба, я не стала оборачиваться и смотреть назад. Не хочу даже допускать, что мне сюда придётся вернуться. Нужно постараться сделать так чтобы этого не случилось. А как сделать, ума не приложу.

Проехали по улицам города. Вскоре машина остановилась у парадного моего дома. Глянула на двери, представила, как я сейчас войду, что скажу матери. Вспомнила события этой страшной ночи. От волнения мои ладони похолодели. Потянулась пальцами, дёрнула, открыла дверь машины.

– Спасибо, – сказала водителю.

– Приеду за тобой вечером, в девять, – сказал он.

– Хорошо.

Так просто мужчина напомнил, что нужно возвращаться. Всё это какая-то страшная выдумка, наверное. Почему я должна туда вернуться?

Я вышла из машины, она сразу отъехала.

Стою перед домом, смотрю на наш балкон, позади шумит проспект. Всё как обычно, как тысячи раз, когда я приезжала из универа, выходила из машины и смотрела на наш балкон. Всё так, но уже по-другому.

Резко вспомнила, моё время ограничено и шагнула к парадному. Вошла в холл, поздоровавшись прошла

мимо консьержки. Она осмотрела меня, подозрительно, хмуро. Скользнула недобрым взглядом по вызывающему цвету и покрою платья. Я не стала обращать внимание на этот осуждающий взгляд и пошла дальше. На лифте поднялась на пятый.

Перед квартирой остановилась, прислушалась, внутри тихо. Я постучала, не стала нажимать на кнопку домофона. Повернулась, посмотрела в камеру. Сразу раздался щелчок, дверь распахнулась, на пороге мама.

Не веря в происходящее она приложила руки к лицу.

– Господи, доченька… – бросилась ко мне.

Я обхватила её, а она меня. Плачем, обнимаем друг друга, стискиваем в объятьях. Не помню, чтобы когда-то я обнимала вот так свою мать.

– Не верю, неужели это правда! Ты здесь! Боже, я всю ночь молилась, чтобы он вернул тебя и он услышал! Главное, что ты вернулась, ничего мне больше не нужно, ничего! – торопливо целует моё лицо.

– Пойдём, – тяну её в квартиру.

Мы вошли, закрыли дверь. Мама не отпускает меня, держится, словно я сейчас выскользну из её рук и исчезну. Вошли в гостиную. Тут она начала разглядывать платье на мне.

– А что это за вещь, это ведь не твоё платье? – пытливо рассматривает, обеспокоенно смотрит мне в глаза.

– Не моё, – не знаю, что сказать дальше, не хочется признаваться, что на мне порвали ночнушку, стараюсь, чтобы мама не прочла этого по выражению моего лица.

– Что они сделали? Эля, скажи мне правду. Не бойся никого. Мы пойдём в полицию, они сумеют нас защитить. Говори. Я всё пойму, за меня не волнуйся, я выдержу…

– Ничего не сделали, – говорю глядя ей в глаза.

– Эля… – она недоверчиво смотрит на моё лицо, – если они что-то сделали…

– Ничего, мам, но я должна вернуться, – говорю спокойно.

Весь мой страх почему-то исчез. На его место пришло равнодушное спокойствие, глядя на которое у моей мамы снова затряслись губы.

– Девочка моя, пошли, следователь сказал, мы сможем доказать…

– Мама, я никуда не пойду. Вечером за мной приедет машина. Я пришла сказать тебе, что ты должна забрать заявление. Если ты этого не сделаешь… – я опустила взгляд.

– Что они сделают, что! – она схватила меня за плечи и начала трясти, – не молчи, скажи, что они сделают!

– Они убьют папу, – проговорила я беззвучно.

Она остановилась. Смотрит на меня безумным взглядом, отпустила мои руки. И вдруг опять схватилась за меня.

– Да пусть убивают, – говорит отчаянно, – он сам виноват, что довёл до такого! Гад! Предатель! Он всё проиграл, даже меня! Он нас не любит, это не любовь! Разве может отец совершить такое! Элиночка, доченька, я пойду вместо тебя, я отработаю! – снова за меня схватилась.

Я сунула пальцы под рукав и достала расписку. Подала ей. Она схватила, развернула. Читает бумагу исписанную рукой моего отца.