Наследник 2

Шимохин Дмитрий

Приехали они вместе со своими людьми. Одоевские привели четырнадцать человек, а Хованские семнадцать, все были в броне, при оружии и на конях. У меня же вышло четырнадцать бойцов, двое осталось на дедовском подворье, а двое на моем в Белом городе. Новичков я решил и вовсе пока не привлекать, мало им еще веры.

— Все готовы? — восседая на Черныше, оглядел я наш сводный отряд и махнул рукой, мы выдвинулись в сторону Казенного приказа.

Дьяк Власьев нас лично провел в казематы, в которых за дубовыми дверьми, обитыми железом, меня ждало двадцать восемь сундуков,

заполненных серебром. В каждом были уже отмеренные рубли. В больших сундуках находилось по восемьсот рублев, а в малых по пятьсот. Можно, конечно, было все пересчитать, и Власьев это и предложил, но я махнул рукой, сообщив, что ему доверяю, чем сделал ему приятно. Да и толку пересчитывать, большие суммы наверняка на пару десятков рублей могли ошибиться, не больше, а это при таких суммах не смертельно.

Власьев выделил нам также десяток стрельцов из охраны казенного приказа, напомнил о выделенном мне подворье, и обещал в любой момент мне лично его показать или в поместном приказе это сделают.

Поблагодарив дьяка и распрощавшись с ним, мы отправились на подворье деда.

Я был напряжен, как и все мои люди, не убирающие ладоней с рукоятей оружия, но, на удивление, все прошло спокойно.

Стрельцы сразу направились обратно. Одоевских и Хованских я пригласил за стол, но они отказались, лишь хитро переглядываясь, телеги я пообещал им вернуть в скором времени.

Сундуки отнесли и расположили в холодной, да еще и на замки заперли. Также двое людей должны круглосуточно рядом дежурить и еще двое на самом подворье.

— Вот теперь можно и посчитать, — раскрыв малый сундук, произнес я вслух. Рядом находились только дед и Олег, в холодной же горело двадцать свечей.

В малом сундуке было сто кошелей, в каждом по пять рублей. В больших сундуках по сто шестьдесят кошелей. Каждый рубль я, конечно, не считал, лишь в нескольких сундуках проверил по парочке кошелей, вот и все.

— Можно сказать, теперь я богат, — ухмыльнулся и подмигнул Олегу.

— Ну да, — хмыкнул дед. — Изрядно серебра. Главное, чтобы не ушло быстро.

— Тут уж ничего не поделаешь. Дед, завтра захвати Елисея, да еще кого в помощь. Купи саблю богатую и седло, коня под стать, и от моего имени подарите Головину. То же самое купите и для дьяка Власьева, но поплоше, и тоже ему подарите. Также всего нужного закупите и для новых послужильцев. В том числе и для отроков. Пусть у каждого будет по коню, сабле и броне. Можно и тегиляю с шапкой бумажной, но чтобы у каждого было. Олег, Карасю поможешь. Пусть учатся отроки саблей владеть и на коне ездить.

— Преподам науку, но то дело небыстрое, — нахмурился Олег.

— А мы пока никуда и не спешим, есть время, — произнес я.

— А сейчас пусть шесть малых сундуков на телеги погрузят, пора и отдариться мне, — грустно произнес я. Ведь желания расставаться с деньгами у меня не было, но надо было поддержать финансово тех, кто поддержал меня.

— Только спускали, а щас опять поднимать, — пробурчал дед.

Я же ничего не ответил, лишь пожал плечами.

Спустя полчаса сундуки были вновь загружены

на телеги, и, укрыв их и захватив девять бойцов, мы выдвинулись.

Опасно ли это было ехать столь малой силой? Опасно, и я это осознавал. Но то был умеренный риск, даже если за подворьем следят.

В первую очередь я направился к Одоевскому, там оказались и Хованские, видимо, обсуждали получение мной денег и ближайшие перспективы.

Одоевские и Хованские стояли на крыльце и с интересом смотрели на заезжающие на подворье телеги.

— Иван Никитич, ты поддержал меня. Когда, кроме дедовской грамоты, чести и крови, у меня ничего не было. Оттого желаю я отдариться Одоевским и никогда не забуду, что они сделали для меня. Вон те два сундучка со всем содержимым ваши, — улыбнулся я, указывая на сундуки.

— Благодарствую, Андрей Володимирович. — И старший Одоевский отвесил мне поклон, а следом и брат его младший.

Я же посмотрел на старшего Хованского, что скалился во все тридцать два зуба, заложив руки за кушак.

— Иван Андреевич, — обратился я к нему. — Ты меня поддержал, помог по-родственному, хоть и дальние мы родичи, да и не обязан ты был. Но ты помнишь о родстве Старицких и Хованских, и я об этом никогда не забуду. Прими же подарок от меня малый, два сундука, — и я указал на другую телегу, где также стояли два сундука с серебром.

— Ты правильно сказал, мы родичи, было это и будет. И Хованские помнят родство, — улыбнулся Иван Андреевич, отвесил мне поклон, а после и брат его.

— Андрей Володимирович, приглашаю тебя к столу. Людей же твоих накормят и обиходят, — повел рукой в сторону дома Одоевский.

— Благодарю, Иван Никитич, но, пожалуй, откажусь. Мне к Нагим еще путь держать, — и я кивнул на телегу.

— Дозволь тогда с тобой своих людишек отправить, коли чего случится, они помогут. Даже и не знаю, как ты с решился столь малым отрядом серебро везти, — нахмурившись, произнес Одоевский.

Я же пожал плечами и, немного подумав, согласился на предложение Одоевского.

К Нагим мы выехали спустя минут двадцать.

Прибыв в гости к родственникам, пришлось обождать, когда распахнут ворота, после чего мы проехали на подворье. Возле крыльца дома меня встречали Нагие. Как и в прошлый раз, Григорий был пьян.

— Здравы будьте, родичи, — приложил я правую руку к груди и кивнул. — Помогли вы мне, за то я вам безмерно благодарен. Примите от меня дар малый, — и я кивнул своим людям. Которые тут же стащили два сундука с телеги, которую мне еще вернуть надо, и поставили перед крыльцом.

Михаил спустился с крыльца и, откинув одну из крышек сундука, всмотрелся в содержимое, а после взял оттуда один из кошелей, подкинул его в руке, к нему тут же присоединился Григорий.

— Благодарствуем, Андрей Володимирович, за подарок твой, — степенно произнес Михаил.

Григорий же скривился, глянув на меня, и заговорил:

— А чего всего лишь два сундука-то? Ты ж сказал, без меры благодарен. Тебе ж двадцать тыщь царь пожаловал, а ты всего два сундука! Али пожалел для родичей?